Тихонько встав, я накинула свой многострадальный халат и на цыпочках вышла на кухню. Мне нужен был кофе. Ведро кофе. И желательно — план эвакуации на Марс.

Включила кофемашину, прислонилась лбом к прохладной дверце холодильника и прикрыла глаза. Озноб пробежал по коже.

Пальцы сами собой потянулись к лицу. Я невесомо провела подушечками по собственным припухшим, саднящим губам, и перед внутренним взором мгновенно вспыхнула картинка: его жадный, жесткий рот, сминающий мои губы, его шершавый язык, вкус мяты.

Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле.

Рука скользнула ниже, к шее, нащупывая болезненную пульсирующую точку.

Ох, как он рычал мне в ключицу, как его зубы прикусывали тонкую кожу, заставляя меня выгибаться и скулить. Пальцы спустились к груди, скользнув по шелку халата. Соски, натертые и гиперчувствительные, мгновенно отозвались острой, тянущей болью. Господи, как он их терзал… Тянул, покусывал, сводил с ума, пока я не начала умолять.

Машинально растерла предплечья. На них уже проступали желтовато-синие синяки от его стальной хватки. Ноги гудели. Внутренняя сторона бедер всё еще помнила жесткость его коленей, раздвигавших мои ноги, тяжесть его узких бедер, вбивавшихся в меня с такой первобытной силой, что я забывала собственное имя.

От этих воспоминаний внизу живота снова предательски, тяжело заныло. В этом и была проблема. Мне это до безумия понравилось.

И это было моим самым слабым, самым уязвимым местом. Если я признаю, что это было что-то большее — клетка захлопнется окончательно. Я стану его вещью. А Бешеная никому не принадлежит.

— Почему сбежала?

Я вздрогнула, резко открыв глаза, и едва не снесла локтем чашку.

Обернулась.

Ильдар стоял в дверном проеме кухни. На нем были только его костюмные брюки, небрежно висящие на бедрах. Волосы взъерошены, на щеках и подбородке — темная утренняя щетина. Он скрестил руки на груди, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня своим тяжелым, собственническим взглядом. От ночной страсти не осталось и следа. Передо мной стоял генеральный директор, оценивающий свои активы.

— Я не сбежала, — постаралась придать голосу максимально будничный, равнодушный тон, отворачиваясь к кофемашине. — Я просто захотела кофе. Будешь?

— Буду, — он отлепился от косяка, мягко, по-кошачьи подошел ко мне со спины.

Его руки по-хозяйски сомкнулись на моей талии, он притянул меня к себе, прижимаясь и зарылся носом в мои волосы.

— Доброе утро, киса, — его голос вибрировал низкими обволакивающими нотами. Он скользнул губами по моей шее, прямо по тому месту, которое саднило. — О чем думаешь? Мысли так громко скрипят, что меня разбудили.

Я напряглась в его руках, как натянутая струна. Вся моя выпестованная броня, инстинкт самосохранения взвыли сиреной.

Резко разомкнула его руки и сделала шаг в сторону, разворачиваясь к нему лицом.

— О том, что нам нужно прояснить ситуацию, Ильдар Тимурович.

Его руки так и остались висеть в воздухе. Ильдар медленно выпрямился. Насмешливая мягкость в его глазах начала стремительно остывать.

— Прояснить? И что же тут неясного, Вика?

Я скрестила руки на груди, запахивая халат плотнее, словно он мог защитить меня от его взгляда.

— Давай на чистоту. Мы взрослые люди. У нас был тяжелый месяц. Нервы на пределе, тендер, стресс, адреналин. То, что случилось ночью… это просто физиология. Отличная, качественная разрядка. Сброс напряжения. Корпоративный бонус, если хочешь.

Лицо Валиева изменилось за долю секунды. Ленивая расслабленность испарилась, уступив место ледяному, пугающему спокойствию. Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.

— Разрядка? Ты сейчас серьезно? То есть я для тебя просто вибратор из плоти и крови для снятия стресса? Ты охренела?

— А что я должна думать?! — всплеснула руками, нападая первой, потому что это единственный способ защиты, который я знала. — Мы переспали. Классно переспали, окей. Но не надо делать из этого драму и включать режим «хозяина»! Ты привык покупать всё, что тебе нравится. И меня ты тоже купил: дал должность, квартиру, оклад. А вчера просто пришел и забрал то, что, по твоему мнению, прилагается к контракту! «Ты моя» — это же твои слова ночью!

— Да, мои! — рявкнул он, делая шаг ко мне, мгновенно заполняя собой всё пространство кухни. — И я от них не отказываюсь!

— А я отказываюсь! Я тебе не вещь, Валиев! Я не строчка в твоем инвестиционном портфеле, напротив которой ты вчера ночью с удовольствием поставил галочку!

— Галочку?! — он тяжело задышал, нависая надо мной. Пальцы его сжались в кулаки. — Виктория, вбей себе в свою рыжую, отбитую голову: если бы мне нужна была просто дырка для разрядки, я бы снял шлюху! Я бы не тратил месяцы, играя с тобой в кошки-мышки! Я бы не читал твой гребаный блог, выискивая намеки, что я не один схожу с ума!