Мои мрачные мысли о том, как именно я буду мстить этой рыжей фурии, прервал пронзительный женский визг, донесшийся из приоткрытого окна особняка.

— ТАГИРОВ! Ты совсем страх потерял?!

Я тяжело вздохнул, останавливаясь на крыльце.

Вот серьезно. Я гениальный хакер, стратег, человек, который может обрушить акции компании-конкурента парой кликов мышки. Но мой мозг категорически отказывается понимать одну вещь: как Дамир это терпит? Зачем добровольно жить на пороховой бочке, которая орет на тебя ультразвуком? Да, Кира красивая. Да, у нее фигура, от которой у половины Москвы слюни текут. Но этот характер… Это же не женщина, это бензопила «Дружба».

Я толкнул дубовую дверь и вошел в просторный холл. Звукоизоляция внутри была отличной, но от криков Киры она не спасала. Эпицентр скандала находился в гостиной.

— Я тебя спрашиваю, Дамир Рустамович! — бушевала Кира. Я заглянул в дверной проем. Моя любимая «невестка» расхаживала по комнате, размахивая руками, а Дамир сидел на диване с совершенно непроницаемым, философским лицом Будды. — Ты какого черта этой силиконовой долине работу дал?!

— Кира, — спокойно отозвался Дамир. — Это просто рекомендация..

— Рекомендация?! — Кира остановилась, уперев руки в бока. — Я эту Памелу Андерсон на минималках с позором вышвырнула за то, что она своими бидонами перед тобой трясла, вместо того чтобы за Алисой и Аминой смотреть! А ты ей местечко в нашем партнерском холдинге организовал?! Секретарем?! Ты что, благотворительный фонд для уволенных извращенок?

— Она хороший специалист с языками, — попытался вставить Дамир, но это было ошибкой.

— Она специалист по наклонам с глубоким вырезом! — отрезала Кира. — Значит так! Если я узнаю, что ты с ней в одном лифте поедешь…

Я решил, что пора спасать друга, и деликатно кашлянул, переступая порог.

— Семейная идиллия? Не помешаю?

Кира резко обернулась. Вся ее ярость, предназначавшаяся мужу, замерла на полпути. Ее огромные глаза сфокусировались на моем лице. Секунду она молчала, а потом ее губы растянулись в широкой, откровенно издевательской улыбке.

— О-о-о… — протянула она, скрестив руки на груди. — А это кто тебя так приласкал?

Она подошла ближе, бесцеремонно разглядывая мою разбитую губу.

— Неужто от фанатки отбивался? Или чья-то ревнивая жена сковородкой приложила? Выглядишь потрясающе, Ильдар. Прямо брутально. Тебе идет.

— Издержки производства, — сухо ответил, стараясь не морщиться, когда говорил. — Рад, что тебе весело, Кира. Дамир, мне нужно с тобой поговорить. Срочно.

Друг с видимым облегчением поднялся с дивана.

— Что случилось?

— Нужно лететь в Новосибирск, — я перешел к делу, достав планшет. — В новый филиал. Там всё готово, но нужно твое присутствие для перерезания ленточки. И, что самое главное, нужна мощная пиар-кампания. Пресс-конференция, статьи, реклама — всё должно быть по высшему разряду, чтобы инвесторы пустили слюни. Вылет в восемь утра.

Дамир кивнул, собираясь что-то ответить, но тут между нами возникла Кира.

Она сдула прядь светлых волос с лица и посмотрела на меня так, словно я только что предложил Дамиру ограбить детский сад.

— Никуда он завтра не летит.

— Кира, это открытие филиала, — попытался включить голос разума. — Это миллионы…

— Мне плевать на твои миллионы, Ильдар, — отрезала она. — Завтра двадцать пятое число. Ежемесячный плановый осмотр в клинике. Мы везем Амину и Алису к педиатру, неврологу и ортопеду. Дамир обещал быть с нами.

Она перевела строгий взгляд на мужа.

— Так ведь, дорогой? Ты же не бросишь свою жену и своих любимых дочерей на растерзание врачам ради какой-то ленточки?

Дамир, человек, который мог одним взглядом заставить совет директоров покрыться холодным потом, тяжело вздохнул и посмотрел на меня с легкой обреченностью.

— Она права, Ильдар. Завтра больница.

Я закатил глаза. Подкаблучник. Великий и ужасный Дамир Тагиров, победивший всех врагов, капитулировал перед графиком прививок.

— И что мне делать с Новосибирском? Переносить?

— Лети сам, — Дамир махнул рукой, направляясь к бару за водой. — Ты мой зам, у тебя есть все полномочия. Перережь ленточку, толкни речь. Возьми наших пиарщиков, найми журналистов, самых лучших. Пусть напишут разгромную статью о нашем успехе, такую, чтобы все конкуренты удавились от зависти. Оформим это как твое личное достижение.

Я замер.

Мой мозг, натренированный выстраивать многоходовочки, мгновенно ухватился за слово «журналистов».

Лучших журналистов? Статью?

Перед глазами тут же всплыло веснушчатое лицо Виктории Петровны. Она без работы. У нее пустой кошелек. А у меня есть огромный бюджет на пиар, полномочия и дикое, неконтролируемое желание заставить ее работать на меня.