Посмотреть на мужа Александры тоже было приятно: он был хорош собой, и чувствовалась в нем порода. Высокий и статный, он был одет в темно-синий камзол с серебряной вышивкой, идеально подогнанный. Вот только эмоций на его лице не было, а светло-серые глаза смотрели скорее оценивающе, чем с жалостью.

Пока я украдкой его рассматривала, он продолжал:

— Александра, вы под опекой господина гнома отправитесь на рудники. Они заброшены, потому что, по отчету прошлого управляющего, выработали себя. Вам придется непросто, и я полагаю, что король сочтет это достаточным наказанием. Вряд ли кто-то поверит, что вы на самом деле пытались отравить меня. Но предупреждаю, что будет проведено расследование, и если окажется, что вы действовали со злым умыслом… Вряд ли тогда я смогу помочь вам. Я подготовил документы, что вся прибыль от рудников поступает в ваше распоряжение, как и ответственность за происходящее там, раз теперь вы их официальная хозяйка. Я сожалею, что не стал вам хорошим мужем.

Звучит как покаяние и развод. Ну и нормуль, меня все устраивает. Лишь бы рудники хоть немного денег приносили, а шиковать я не привыкла. Я кивнула согласно, мол, отправляйте, я готова.

Кажется, сказка про Белоснежку становится явью, вот уже и гномы появились. Осталось продержаться, пока не появится принц, чтобы разбудить красавицу поцелуем. Хотя нет, стоп! Ее перед этим отравить должны. Я на такое не согласная, я за вариант, когда муж с красавицей разводится, принцев никаких не появляется, и она привольно живет сама по себе!

***

К чести господина Рейвенкрофта, мужа Александры, он действительно в тот же день отправил экономку обустраивать замок, и моим сборам никто не мешал. Еще мужчина спросил, кого из служанок я желаю взять с собой, и я указала на Лютту. Удивились все, включая саму девушку. Она не была служанкой Александры, ее приставила ко мне Селиана.

Но я решила, что раз горничная девушки позволила отстранить себя от работы, то не так уж она мне и нужна, это во-первых. Во-вторых, как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе. И третий момент — я надеялась, что Лютта меня не настолько хорошо знает, чтобы догадаться, что миледи подменили.

С моей подменой я никак не могла решить, что делать и можно ли кому-то довериться в этом вопросе. Первый день я, поскольку решила играть роль онемевшей и пострадавшей рассудком, молча наблюдала за происходящим. И выводы сделала неутешительные. Саша была похожа на меня. Не внешне, тут у нас практически не было сходства, а отношением к мужу. Я тот самый тип женщин, про которых говорят: «любит ушами». Коля говорил мне о любви, я верила ему и любила его за это. Беззаветно и преданно. Сейчас, когда я не принимала участия в происходящем, а просто смотрела со стороны, у меня было время понять, почему так произошло.

Моя мама не была красавицей, если смотреть объективно. То есть для меня она всегда была самой лучшей и самой любимой, а вот для моего отца — нет. И он постоянно говорил ей об этом. И мне тоже. Каждый раз, приняв горячительного, он сокрушался о том, какие мы с матерью жалкие и ничтожные, и что на меня никогда никто не посмотрит. Мама говорила мне, что я самая лучшая дочка, что я умница и красавица, но я почему-то верила отцу. А потом был переходный возраст. «Чучело» — это я.

В итоге я выбрала себе профессию, чтобы от людей можно было держаться как можно дальше и при этом быть нужной и незаменимой.

А потом появился Коля. И я поверила ему. Закрывала глаза на все неувязки и замечала только то, что хотела видеть. У нас было четырнадцать лет брака, и я была счастлива в нем.

А у Александры был Роланд Рейвенкрофт. Мне рассказали, что девчонка была влюблена в него с детства и так мечтала о замужестве, что ее отец даже предложил в качестве приданого семейные рудники, лишь бы мужчина согласился взять дочь за себя.

А дальше я так поняла, что какое-то время Александра не замечала равнодушия мужа, который как занимался, так и продолжил заниматься государственными делами, не обращая внимания на появление в доме молодой жены. Но однажды на пороге их дома возникла Селиана Вэйл. Она сказала, что является какой-то родней кузины матушки Роланда, и попросила дать ей работу и кров. Муж Александры родственнице не отказал.

Селиане хватило несколько месяцев, чтобы полностью отстранить молодую супругу от дел и убедить всех в доме, что та просто избалованный ребенок, который не способен сам одеться и сходить на горшок. Сашу перестали воспринимать всерьез и вообще замечать.

У милорда есть жена и собака, о них нужно заботиться. Слуги и заботились об обеих примерно одинаково. Александра начала тосковать, болеть и все реже выходить из своей комнаты.

А потом ее отравили.

Я лежала в кровати, выходила в сад, бродила по дому и все думала — а что будет, если я скажу, что меня отравила экономка? Поверят мне или сочтут слова выдумкой ребенка?