— Маги пытались, госпожа Александра. Сразу вода приходит, так ничего и не смогли. И в окрестностях тоже. Теперь тут везде родники, пришлось желоба проложить, чтобы не заболотилось место. Пойдемте покажу, госпожа.

И староста показал мне деревянный аналог водопровода, где с небольших ключей вода по желобкам отводилась в протекающую неподалеку речушку. Образец воды тоже взяла на всякий случай. Если под землей когда-то были залежи меди, то вода может оказаться небезопасна для того, чтобы ее в реку выводить. Еще с берегов речки набрала песка, вдруг в нем золото найдется, драги поставим и мыть начнем, хоть что-то получим.

Но мысли все равно возвращались к черным отвалам на месте бывших шахт. Не дело таким кучам добра пропадать, надо придумать, что из них делать. Но сначала понять, что это.

Камни они ведь в принципе все полезными могут быть, тот же гравий с цементом смешивают и бетон получают. Для цемента, кстати, известняк нужен и глина, отчего бы их не поискать? Лечебные камни опять же есть, тот же сильвинит, из которого соляные лампы делают и комнаты… Еще для фильтрации и очистки некоторые годятся и для бани, шунгит, например. Кстати! Я достала кусочек породы, что взяла с отвалов, — а не он ли это?

Ладно, разберемся. Выяснить, что это за порода, придумать, что с ней делать, и еще попробовать получить цемент или его аналог. Технология его производства по сути не очень сложная — берется известняк и глина, для объема добавляется песок или другой инертный материал. Все измельчается, смешивается и обжигается при температуре около полутора тысяч градусов. В качестве известняка мел и ракушечник пойдет, ну или мрамор, он при обжиге в известь превращается. Глинистые породы для набухания найти, я думаю, тоже не проблема, а для наполнителя у меня вон залежи чего-то интересного есть. А потом добавляется гипс. Вот его надо поискать, потому что он как связующее вещество выступает.

Ну а пока отправляемся к залежам соли.

***

На соляной шахте мне совершенно не понравилось. В первую очередь то, как там все организовано. Я на стройплощадках всегда работала, где есть определенные правила, нормативы и инструкции, как осуществляются опасные работы. А тут что? Дыра в земле метр в диаметре, лебедка и бадья для того, чтобы в ней на веревке под землю попарно спускать работников.

Потом они там долбят эту розовую соль и в бадье же ее поднимают наверх. И это хорошо, что соль, а не уголь, насколько я помню, с ним часто метан встречается, а мне тут только не хватает, чтобы это все на воздух взлетело.

Но на всякий случай уточнила у прораба-надзирателя.

— Нет, госпожа Александра, газов и взрывов не было. Спускаться в шахту будете?

Вот неохота, правда. Не удержат лебедку и всё, нет Сашеньки. Но надо.

— Чего же вы тут нормального подъемника не поставите? Кони ведь есть, чего вручную таскать все это, — ворчала я, забираясь в бадью с дверкой. — Немного спустите, как скажу, что хватит, остановите. И фонарь дайте.

— Да там невысоко, госпожа Александра, вы не успеете испугаться, — сказал молодой паренек, крутящий ворот лебедки. От остальных он отличался мало того, что улыбчивостью, так еще и был без кандалов.

— Вольнонаемный что ли? — спросила я. — Чего такой довольный?

— Не-а, — помотал он головой. — Маг я. Рад, что не один тут буду.

Маг… Это хорошо. Наверное. Если он не буйный. Посмотрела на парня с подозрением — а если учудит чего? Рядом с парнем подошел и встал надзиратель, типа все под контролем. Ага, так я вам и поверила. Меня вон эльфенок тоже магиссой объявил, так все себя вести начали, будто я всесильная. А я просто рожу независимую делать умею.

Посверлила парня глазами на всякий случай, мол, если что, смотри, мажонок, тетя Шура придет и по попе надает, и дверцу в бадье захлопнула.

Со скрипом конструкция поехала вниз, но на самом деле недалеко. Она достигла уровня, где заканчивалась толща земли и суглинков и начиналось розовое многоцветие. Там вышла и принялась изучать все более тщательно. От посадочной площадки в стороны уходили коридоры, какие-то шли петляя и разветвляясь, какие-то оканчивались тупиками, в конце которых были колодцы, ведущие вниз, куда предлагалось спускаться по лестницам. Возле ям стояли мальчишки, они ведрами на веревках поднимали соль, пересыпали в тележку, потом везли, чтобы нагрузить бадью, на которой я приехала. Если проход не оканчивался тупиком, то он постепенно сужался, и в каждой такой ветке работали люди — одни долбили стены своих тоннелей, другие на саночках таскали куски породы к бадье.

И все это вручную, очень медленно, очень долго. Дальше вглубь я уже не полезла, мне сказали, что на втором уровне уже только ползком можно передвигаться и дышать тяжело. И здесь-то душно было и смрадно, и в полный рост не везде встать, только у выхода на поверхность, а что там ниже, даже знать не хотела.