Местечко, куда мы прибыли, называлось Ноздрянский Спой, и это был невысокий, относительно ровный хребет, протяженностью километров семь, не больше, который шел параллельно основному хребту и был как будто прилеплен, спаян с ним. Ноздрянским его, видимо, прозвали потому, что слагали его рыхлые породы — песчаники, сланцы, а еще что-то похожее на черный газобетон или застывшую пену. Красиво было невероятно, даже раскинувшийся на пологих склонах поселок из кривых домиков и чахлых огородов не портил картины.

А вот хмурые лица жителей, что высыпали встречать нас на центральную площадь, больше похожую на плац, окруженный низкими, словно прибитыми к земле, длинными бараками, не радовали и внушали опасения.

Особенно когда я рассмотрела их внимательней. Грязные, изможденные мужчины, настороженные женщины, дети в рванье, чумазые, будто они маленькие шахтеры. Они все смотрели на меня без капли тепла, как на инородное тело, чужачку, что вторглась в их мир для того, чтобы разрушить его. Но самое страшное, что в их взглядах даже не было неприязни или страха, а были только усталость и обреченность. Лишь у детей я увидела капельку любопытства.

Уйти и проигнорировать собравшихся было нельзя, а что им сказать, я не знала. Показать слабость — подумают еще, что я их испугалась. А мне реально было страшно так, что коленки тряслись, потому что было помимо деревенских жителей, там были и каторжане в кандалах. Не таких, что цепями сковывали и руки, и ноги, но достаточно массивные браслеты на руках и на шее, которые невозможно было не заметить.

— Меня зовут Александра Рейвенкрофт. Мой супруг, милорд Роланд Рейвенкрофт, назначил меня хозяйкой этих рудников, — представилась я в тишине. — В ближайшее время сюда приедет новый управляющий, господин Рагнар Скальбрек вместе со своими товарищами. Это гном, в задачу которого входит разведка и разработка новых месторождений руд, которые могут быть полезны Трассерии. По результатам его выводов мы будем решать, в каком режиме нам работать дальше. А пока прошу ответственных лиц ввести меня в курс дела, подготовить документацию и дом, где буду жить я и мои люди. Завтра я осмотрю здесь все, а пока, если у кого-то есть жалобы или пожелания, я готова выслушать. Если нет, то расходитесь.

Сказала и сама испугалась — как посыпется сейчас на меня поток претензий! Но люди кивнули и молча принялись расходиться по своим делам.

Остались только местный староста, его жена и счетовод при руднике.

Они отвели меня в контору, где жил и работал сначала отец Саши, а потом назначенный милордом Рейвенкрофтом управляющий.

Дом был рубленый из дерева, довольно основательный. Высокое крыльцо вело в холл, который делил его на две части — жилую и деловую, а подклет был отдан слугам и хозяйственным помещениям.

Деловую его часть начинала переговорная с внушительным овальным столом и мягкими стульями, затем шла большая столовая для гостей и работников, потом рабочие кабинеты для служащих и управляющего, и в конце небольшая комната-сейф с обитыми металлом стенами и дверями и узким окошком с решетками. В ней стоял стол со стулом и сундук для денег, именно там когда-то работал счетовод, сейчас же комната была пустой, как и все остальные помещения. Но в этом крыле был порядок, и никакого запустения не ощущалось. Просто пустой офис после конца рабочего дня. Кивнула этим мыслям и вернулась обратно в холл, откуда Ольгард Римлин, так звали счетовода, и начал показывать мои владения, объясняя, что и как тут было организовано.

В холле при входе было рабочее место секретаря и охраны. Секретарь принимал и разбирал жалобы, провожал посетителей к управляющему или работникам управления, записывал на прием. Но все это было когда-то давно.

— А где сейчас секретарь? — уточнила я.

Оказалось, что секретарем служил отец Саши, но новый управляющий его уволил, поэтому он оставил пост и вернулся к себе в поместье.

— А где управляющий? — спросила я. — Когда он дела передавать будет?

И тоже вышла странность, управляющий, чтобы передать дела, уехал в столицу к милорду Рейвенкрофту. А тот уже должен был передать их дальше новому управляющему. То есть гном должен был приехать уже введенный в курс дела.

Не знаю, как для местных, а мне это казалось диким. Как можно принять дела только по бумагам, не видя хозяйства? Там написать что угодно можно, а по факту неизвестно, как все обстоит. Как говорится, на сарае тоже написано, но заглянешь — а там дрова.

— Значит, завтра будете передавать дела мне, а потом я сверю, так ли в бумагах, как на самом деле, — сказала счетоводу.

Это был высокий, худой и немного сутулый человек, который то снимал и протирал очки, то снова цеплял их на нос или запихивал в карман изрядно засаленного форменного пиджака.

— Д-да, конечно, госпожа Александра, — сказал он, снова сняв очки и спрятав в карман. — Я п-полностью в вашем р-распоряжении.

Я отпустила мужчину и пошла осматривать жилую половину. Там меня уже дожидалась Милавика, жена старосты, уставшая женщина со строгим взглядом, лет за пятьдесят.