— И поэтому ты не станешь этого делать.

— Никогда.

Ответ прозвучал сразу.

Без паузы.

Без расчёта.

Лиана увидела в его лице то, чего давно не видела.

Страх за сына.

Настоящий.

— Я не позволю никому повредить Адриана, — сказал Кассиан.

Лиана тихо рассмеялась.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты.

— Что я?

— Ты правда веришь в то, что сейчас сказал.

Кассиан выпрямился.

— Разумеется.

— Ты не позволишь никому повредить Адриана.

— Да.

— Кроме себя.

— Я ему не вредил.

— Он боится собственных воспоминаний.

Кассиан резко ответил:

— Потому что ты заставляешь его сомневаться в них.

Лиана закрыла глаза.

Да.

Вот оно.

Он действительно не видел.

Не притворялся.

Не сейчас.

Он искренне считал, что защитил сына, потому что не полез глубже.

— Кассиан, — сказала Лиана и снова открыла глаза. — Он вспоминает моё лицо чужим.

— Он вспоминает тебя такой, какой ты была.

Она почувствовала, как внутри всё замерло.

— Что?

Кассиан понял, что сказал, но отступать не стал.

— Молодой.

— С лицом Селесты.

— Потому что сейчас она несёт больше твоих прежних черт.

Лиана несколько секунд просто смотрела.

— Настоящая мать, — произнесла она тихо. — Вот что ты хочешь сказать?

Он молчал.

— Скажи.

Кассиан стиснул зубы.

— Я хочу, чтобы он сохранил тебя такой, какой ты была в лучшие годы.

Лиана почувствовала, как страх снова превращается в ярость.

— Лучшие для кого?

— Для всех нас.

— Мне было двадцать восемь, когда я учила его плавать.

— Да.

— И ты считаешь, что женщина, которой сейчас сорок один, уже не имеет права быть той матерью?

— Я не говорил этого.

— Ты буквально заменяешь моё лицо в его памяти.

— Не я.

— Ты!

Кассиан шагнул к ней.

— Я не создаю ему ложные воспоминания.

— Тогда что ты создаёшь?

— Ничего!

Он ударил ладонью по столу.

— Образ меняется вслед за связью. Я не могу остановить каждую вторичную реакцию.

— Но можешь остановить сам перенос.

Молчание.

Лиана кивнула.

— Вот именно.

Кассиан отвернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже поздно просто остановить.

— Что случится?

Он не ответил.

— Что случится, Кассиан?

— Это не касается Адриана.

— Всё касается Адриана!

— Нет.

Он резко повернулся.

— Именно поэтому я не позволю тебе больше расспрашивать его.

Лиана рассмеялась.

— Запрещаешь?

— Да.

— Мне?

— Если понадобится.

— В моём доме?

— В доме нашего сына.

Она почувствовала, как пальцы снова сжимаются.

— Ты используешь его против меня.

— Я защищаю его от тебя.

Слова повисли между ними.

Кассиан сам вздрогнул.

Но не забрал их назад.

Лиана медленно кивнула.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Что хорошо?

— Я услышала.

Она пошла к двери.

Кассиан окликнул её.

— Лиана.

Она остановилась.

— Что?

— Не говори с Адрианом о Селесте.

Лиана повернулась.

— А если он сам спросит?

Кассиан помолчал.

— Тогда скажи, что люди иногда путают воспоминания.

— Солги.

— Успокой.

— Солги.

— Не ломай его ради своей правоты!

Лиана почувствовала, как от этой фразы становится почти физически больно.

— Моей правоты?

Она вернулась.

— Ты действительно думаешь, что я хочу победить тебя через собственного сына?

Кассиан не ответил.

— Я хочу, чтобы он помнил свою мать.

— Он помнит.

— Нет.

— Помнит!

Кассиан заговорил горячо, почти отчаянно.

— Он помнит, как ты держала его, когда он болел. Помнит озеро. Помнит ночи. Помнит всё, что ты делала. Разве лицо важнее этого?

Лиана остановилась.

— Для тебя, значит, нет.

Он замолчал.

— Конечно, — сказала она. — Потому что лицо можно заменить. Голос можно заменить. Запах можно заменить. Если поступки остались, какая разница, кто их совершал.

Кассиан устало произнёс:

— Ты опять доводишь всё до абсурда.

— Нет.

Лиана покачала головой.

— Я наконец понимаю твою логику.

Она ушла.

На этот раз муж не остановил.