Селеста ничего не ответила.
Лиана продолжала смотреть. Девушка налила чай себе, потом гостю, но чашку Лианы подала без сахара.
Лиана не брала сахар уже лет пятнадцать.
— А это? — спросила она.
Селеста снова замерла.
— Что опять?
— Почему без сахара?
— Вы же не любите сладкий чай.
Лиана медленно подняла глаза.
— Я тебе это говорила?
Селеста побледнела.
— Нет.
— Кассиан?
— Не помню.
Лиана откинулась на спинку кресла.
— У тебя часто бывает такое «не помню»?
На этот раз Селеста разозлилась. Хорошо. Злость была понятнее растерянности.
— Вы пришли сюда, чтобы допросить меня? — спросила она, ставя собственную чашку на блюдце чуть громче, чем требовалось. — Если да, то хотя бы не делайте вид, будто всё происходящее касается только вас.
— А кого ещё? — Лиана подняла брови. — Мой муж. Мои воспоминания. Мой голос. Моя родинка. Пока список довольно однообразный.
Селеста стиснула пальцы вокруг ручки чашки.
— Кассиан не вещь.
— Согласна.
— Тогда не говорите о нём так, будто я украла у вас драгоценность.
Лиана почувствовала, как в ней начинает подниматься ярость.
— Ты спишь с моим мужем.
— Потому что он хотел быть со мной.
— Как удобно.
— Потому что рядом с вами он был несчастен, — резко ответила Селеста.
Вот оно.
Лиана даже успокоилась.
Обычная любовница наконец появилась. Та самая, которую она ожидала увидеть с самого начала: молодая женщина, уверенная, что чужой муж пришёл к ней исключительно из-за трагической пустоты собственного брака.
— Продолжай, — сказала Лиана и взяла чашку. Чай действительно был без сахара. — Мне интересно, какую версию моей семейной жизни он тебе рассказал.
Селеста подняла подбородок.
— Он не рассказывал. Не так, как вы думаете.
— А как?
— Я сама видела.
Лиана усмехнулась.
— Ты жила у нас под кроватью?
— Вы не ценили его.
Лиана сделала маленький глоток. Чай был слишком горячим.
— Какое страшное преступление.
Селеста подалась вперёд.
— Вы смеётесь, потому что не хотите слышать. Кассиан приходил сюда после того, как неделями не мог нормально поговорить с вами. Он говорил, что дома вы смотрите на него так, будто он мешает. Что вам проще, когда его нет. Что вы давно перестали интересоваться тем, чем он живёт.
Лиана медленно поставила чашку на стол.
Фраза.
«Мне иногда спокойнее, когда тебя нет».
Она сказала Кассиану это три года назад. После одной особенно мерзкой ссоры. Только ему. В спальне. Ночью.
— И что ещё? — спросила Лиана.
Селеста не заметила, как изменилось её лицо.
— Что вы устали быть женой великого человека, — продолжила она. — Что вам надоело жить его успехами и ждать, когда он наконец станет тем, кем хотел стать. Что вы иногда думаете, насколько проще было бы уйти раньше, пока Адриан был маленьким.
Лиана больше не чувствовала чашку в руке.
Это были её слова.
Не все. Некоторые мысли она действительно говорила мужу. Некоторые — только частично. Но сама фраза про уход…
Она произнесла её однажды.
После рождения Адриана, когда ребёнок несколько месяцев почти не спал, Кассиан пропадал во дворце, а Лиана однажды ночью сидела на полу возле кроватки и сказала мужу, вернувшемуся под утро:
«Иногда думаю, что надо было уйти раньше, пока мы ещё не успели сделать друг другу больно».
Кассиан тогда молчал.
Она даже не знала, запомнил ли.
Селеста сейчас произнесла это почти теми же словами.
— Он рассказал тебе и это? — спросила Лиана.
Селеста нахмурилась.
— Что именно?
— Про то, что надо было уйти раньше.
— Не помню.
— Опять.
— Потому что я действительно не помню, откуда это знаю! — вспыхнула Селеста.
Она резко встала. Чай в чашке плеснул на блюдце.
Лиана тоже поднялась.
— Тогда откуда ты знаешь?
— Я не знаю!
— Очень удобный ответ.
— А у вас на всё есть ответ? — Селеста развернулась к ней. Лицо покраснело от злости. — Почему вы перестали любить собственного мужа? Почему он возвращался домой и чувствовал себя лишним? Почему вам было проще не разговаривать с ним?
Лиана смотрела на неё.
Селеста говорила слишком уверенно.
Слишком лично.
— Откуда ты знаешь, как мне было проще? — спросила Лиана тихо.
Селеста замолчала.
— Кассиан рассказал?
— Возможно.
— Возможно?
— Я не обязана помнить каждый разговор.