— Ты вообще не знал меня достаточно, чтобы помнить цветы.

— Это абсурд.

— Но отлично помнил, какой чай пила Лиана десять лет назад.

— Мы прожили вместе девятнадцать лет.

— Вот.

Она улыбнулась.

— Наконец честно.

Кассиан устало сказал:

— Ты опять превращаешь всё в соревнование.

Селеста замерла.

Эту фразу недавно произнесла Лиане?

Нет.

Роэн сказал Лиане.

Чужое воспоминание вспыхнуло так быстро, что Селеста даже не успела понять, откуда знает.

Она прижала пальцы к виску.

— Что?

Кассиан подошёл.

— Опять?

— Не трогай.

Она отступила.

— Я спросила другое.

— Я ответил.

— Нет.

Селеста подняла глаза.

— Ты любил меня?

Кассиан не ответил сразу.

Именно этого она боялась.

— Селеста.

— Не говори имя вместо ответа.

— Конечно, любил.

Слишком поздно.

Она почувствовала это.

— Что именно?

Кассиан нахмурился.

— Что за вопрос?

— Во мне.

— Господи.

Он отвернулся.

— Вот.

Селеста тихо рассмеялась.

— Уже тяжело.

— Потому что это бессмысленный разговор.

— Нет.

Она подошла к зеркалу.

— Тебе нравилось, что я молодая.

Кассиан молчал.

— Что восхищаюсь.

Молчание.

— Что не знаю твоих ошибок.

Она посмотрела через отражение.

— Что жду.

Кассиан сжал челюсть.

— Ты сейчас говоришь чужими словами.

Селеста замерла.

Очень медленно повернулась.

— Какими?

Он понял, что сказал.

Поздно.

— Лианы, — произнесла Селеста.

— Ты носишь часть её памяти.

— Нет.

Селеста подошла.

— Не об этом.

Голос стал тише.

— Ты услышал в моих словах её.

Кассиан молчал.

— Не меня.

Она смотрела.

— Даже сейчас.

Он попытался взять её за руку.

Селеста убрала.

— Я устала.

— Селеста.

— Уйди.

— Это моя спальня.

Слова прозвучали знакомо.

Он уже говорил их.

Селеста рассмеялась.

— Нет.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— Спальня Лианы.

Она указала на кровать.

— Я просто временно лежу в ней.

Он побледнел.

— Перестань.

— А если перестану, другая девушка будет лежать здесь через месяц?

Тишина.

Вот теперь всё изменилось.

Кассиан не двинулся.

Селеста почувствовала, как страх становится спокойствием.

— Кто? — спросил он.

— Двадцать один.

Кассиан побледнел сильнее.

— Или двадцать четыре.

Он смотрел.

— Ты подслушивала.

— Да.

— Ты не понимаешь…

Селеста рассмеялась.

— Конечно.

Кассиан сделал шаг.

— Это резерв.

— Я знаю.

— Только если разрушение станет необратимым.

— Я знаю.

— Я не собираюсь…

— Переносить меня?

Он замолчал.

Селеста почувствовала, как глаза начинают жечь, но не отвернулась.

— Или Лиану?

— Это не так.

— Кого ты соберёшь в следующей женщине?

Она подошла ближе.

— Мои остатки тоже?

— Селеста.

— Зелёный диван заберёшь?

Кассиан поморщился.

— Хватит.

— Нерису?

— Хватит.

— Мать?

— Я сказал, хватит!

Он повысил голос.

Селеста остановилась.

Кассиан тяжело дышал.

— Это необходимо только в крайнем случае, — произнёс он уже тише. — Если твоё тело перестанет удерживать перенос.

— Моё тело.

— Да.

— Значит, всё-таки моё.

Он нахмурился.

— Разумеется.

— Тогда зачем тебе другое?

— Чтобы сохранить тебя.

Селеста смотрела.

Потом закрыла глаза.

Вот оно.

Те же слова.

Сохранить.

Лиана тоже слышала.

— А если следующая спросит, кто она? — произнесла Селеста. — Что скажешь?

Кассиан не ответил.

— Что Селеста Моррен умерла, но лучшее осталось?

Он сжал кулаки.

— Ты ведёшь себя истерично.

Она открыла глаза.

— Наверное.

— Я пытаюсь не дать тебе исчезнуть.

— Нет.

Селеста покачала головой.

— Ты пытаешься не дать исчезнуть результату.

Кассиан молчал.

Слово было его.

Вернулось обратно.

— Я не хочу быть сохранённой так, — сказала Селеста.

— Сейчас ты напугана.

— Да.

— Потом…

Она рассмеялась.