Селеста провела пальцами по бумаге.

— Я не основа, — сказала она своему отражению. Голос на первом слове был лянинским, на последнем сорвался обратно в её собственный.

Отражение не ответило.

Она рассмеялась.

Тихо.

Потом ещё раз.

Смех тоже менялся.

Когда Кассиан вернулся, Селеста уже лежала в постели. Свет оставила гореть специально. Она хотела видеть его лицо.

Он вошёл, снял камзол, бросил на кресло и только потом заметил, что жена не спит.

— Голова? — спросил он, расстёгивая ворот рубашки. Даже этот вопрос теперь звучал как проверка состояния вещи.

— Нет, — ответила Селеста и перевернулась на спину. — Где ты был?

Кассиан посмотрел.

— Работал.

— С кем?

Пауза.

Совсем маленькая.

— С Арвеном.

Имя.

Наконец она узнала.

— И что обсуждали?

Кассиан устало выдохнул.

— Селеста, поздно.

Она почувствовала холод.

Не Лиана.

Он назвал правильно.

Но не из нежности.

Потому что сейчас перед ним сидела та часть системы, которая требовала ремонта.

— Ты всегда раздражался, когда я задавала много вопросов? — спросила Селеста.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— До всего этого.

Он сел на край кровати.

— К чему ты ведёшь?

— Когда я жила у сада. Когда ты приезжал ко мне тайком. Когда у меня был зелёный диван, Нериса, эта шкатулка и собственное лицо.

Она указала на стол.

— Тогда тебя тоже раздражали мои вопросы?

Кассиан посмотрел на шкатулку и сразу отвёл взгляд.

— Иногда.

— Какие?

— Я не веду перечень.

— Я спрашивала, когда ты уйдёшь от жены.

Он сжал челюсть.

— Да.

— Это раздражало?

— Иногда.

— А когда спрашивала, любишь ли меня?

— Селеста.

— Что?

— Мы уже прошли этот этап.

Она почувствовала почти физическое отвращение к словам.

— Какой этап?

— Когда отношения нужно постоянно доказывать.

Селеста рассмеялась.

— Отношения.

Кассиан посмотрел внимательнее.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Опять лицо?

— Нет.

Она села.

Подтянула колени.

— Просто вспоминаю.

— Что?

— Нас.

Кассиан поморщился.

Вот.

Настоящее раздражение.

Селеста увидела и почему-то успокоилась.

— Тебе неприятно, — сказала она.

— Мне непонятно, зачем возвращаться к вещам, которые больше ничего не меняют.

— Потому что они были.

— Никто не спорит.

— Но тебе они не нужны.

Кассиан поднялся.

— Селеста, я устал.

— Не уходи.

Он остановился.

Она сама удивилась, насколько спокойно прозвучало.

— Ответь на один вопрос.

Кассиан посмотрел.

— Какой?

Селеста опустила ноги на пол.

— Когда ты впервые решил, что во мне нужно менять?

Молчание.

Она ждала.

— Не понимаю вопроса, — сказал он наконец.

— Понимаешь.

Селеста коснулась волос.

— Волосы ты почти не трогал. Они были похожи.

Потом щеки.

— Нос изменил. Скулы. Голос.

Пальцы остановились возле родинки, которой сегодня не было.

— Добавил это.

Она посмотрела прямо.

— В какой момент ты посмотрел на меня и подумал, что Селесты недостаточно?

Кассиан раздражённо провёл ладонью по лицу.

— Это не было так.

— Как?

— Я не исправлял тебя.

— Нет?

— Я усиливал совместимость.

Селеста рассмеялась.

— Совместимость с чем?

Он молчал.

— С тобой?

Она встала.

— Или с женщиной, которую ты хотел получить?

— Я хотел, чтобы всё работало.

— Что именно?

— Мы.

— Какие «мы»?

Кассиан отвернулся.

Селеста подошла.

— Ты раздражался на мой смех до того, как сделал его её?

Он нахмурился.

— Не помню.

— На мой голос?

— Нет.

— На то, что я любила сладкое вино?

— Это при чём?

— Лиана не любит слишком сладкое.

Он резко посмотрел.

Селеста продолжила:

— Ты перестал приносить мне те цветы, которые я любила, после первых переносов. Зато начал приносить белые.

Кассиан ничего не сказал.

— Я любила жёлтые.

Селеста почувствовала, как что-то болезненно шевельнулось внутри.

— Как мать.

Он сжал губы.

— Я не знал.

— Именно.

Она кивнула.

— Не знал.

Селеста подошла ещё ближе.