– Последние недели со мной происходят очень странные вещи. – Мира решила быть по возможности честной. А иначе зачем вообще было соглашаться с Соней и приходить сюда. – Мне звонят и молчат в трубку. Появляется загадочный мужчина, который вроде бы спасает меня, но исчезает без следа, стоит мне задать вопрос. Я нашла работы в своём старом альбоме, которые я не помню, как рисовала. Меня преследуют странные надписи. Даже моё имя, оно появляется там, где не должно было быть. Например, на кладбище. А сегодня утром я потеряла сознание после разговора с этим загадочным человеком. И он рассказал мне то, что кажется невозможным.

– Расскажите о характере этих откровений. – попросила Ирина и сделала первую пометку.

Произносить это вслух Мире было абсурдно до тошноты, но она заставила себя продолжить беседу:

– Он утверждает, что он – Смерть. А я – женщина, которая тысячу лет назад была его женой. Мою же память о прошлом кто-то нарочно стирает. И так каждый раз при моём новом рождении.

Лицо психолога было безупречно невозмутимым, будто подобные признания были обычной частью её практики, как дождь за окном. Ирина лишь сделала ещё пару пометок в блокноте и подняла внимательный взгляд на клиентку.

– Мира, а как вы сами к этому относитесь? Верите ли, что это правда или сомневаетесь?

– Я не знаю. – Слёзы подступили к глазам от осознания собственного бессилия. – Часть меня прекрасно понимает, насколько это всё странно звучит. И это противоречит любой логике. Но есть рисунок в моём альбоме, а на нём его лицо и надпись «Муж». Надгробие с моим именем на старом кладбище. Символы, которые оказались настоящей древней письменностью жреческих культов. Я не могу заставить себя думать, что это всего лишь совпадение. Слишком много и странно.

– Понимаю, – кивнула Ирина. – Подобные переживания, при всей их необычности, встречаются в практике куда чаще, чем можно подумать. Наш разум умеет и не такое. Символы, увиденные когда-то мельком. Совпадения имён, которые перегруженный тревогой мозг читает как мистику, хотя, как правило, это обычная случайность.

– Вы считаете, что я всё это выдумала?

– Я не говорю о выдумке как о сознательном обмане с вашей стороны, – мягко возразила психолог. — Бывает, что сознание временно отделяется от привычного восприятия и начинает создавать альтернативные, порой очень убедительные объяснения происходящему.

– А реальные покушения? – спросила Мира. – Грузовик, леса на стройке, яд в кофе? Это же не моё воображение. Есть даже экспертиза и свидетели.

Про то, что на видеозаписях загадочного Марка так никто и не увидел, Мира добавлять не стала.

– И это действительно тревожная часть вашей ситуации. Ею должна заниматься полиция, а не только психолог. Вполне возможно, реальный преследователь существует. Это некий человек, который желает вам зла по вполне земным причинам. А есть ваш личный спаситель. Так сработал защитный механизм вашего бессознательного, который придаёт всему пугающему хоть какой-то смысл.

Мира молчала, обдумывая услышанное. Противоречие внутри неё никуда не девалось, оно просто становилось тяжелее и очевиднее с каждой минутой.

Телефон в сумке зазвонил. Извинившись, Мира вытащила его, чтобы отключить звук и обнаружила сообщение от Шаховского. Лучшая подруга Соня успела рассказать ему и про обморок, и про консультацию у психолога.

«И вот чья она подруга после этого? Эх, Соня-Соня»

Мира пробежала глазами сообщение:

«Добрый день! Мне очень жаль слышать о произошедшем. Соня написала, что вы у психолога. Очень мудрое решение. Берегите себя. Я на связи в любое время. Лев».

Мира отложила телефон и с удивлением обнаружила в себе раздражение, вопреки всей очевидной заботе текста сообщения.

– Кто это был? – Ирина, видимо, заметила перемену в её лице.

– Знакомый, – коротко ответила Мира, не желая вдаваться в подробности. – Видно тоже считает, что это всё результат стресса. Поддерживает меня.

– Не отвергайте помощь близких людей. Мы не отрицаем реальную угрозу вашей безопасности, лишь допускаем, что образ загадочного мужчины и вся связанная с ним мистика может быть защитным механизмом.

Они проговорили с Ириной ещё около получаса. Техники управления тревогой, важность сна и сбалансированного питания, необходимость снижения нагрузки на время кризиса. И Мира, слушая взвешенные, разумные советы, чувствовала, как понемногу склоняется к рациональной версии психолога, что истощение и защитные механизмы порождают иллюзорные конструкции поверх реальных событий.

– Хотела бы обсудить ещё один момент, – сказала Ирина, взглянув на часы, сессия подходила к концу. – Вы говорили, что этот человек, разговаривал с вами прямо перед обмороком. Не могли бы вы пересказать разговор подробнее? Очень важна точность формулировок, насколько сможете вспомнить.

Мира слегка растерялась, но согласилась, ведь подробный пересказ мог помочь и ей самой. Ведь пора было давно отделить наконец рациональное от иррационального.