Мира смотрела ему вслед, а в голове набатом звучало одно-единственное слово, произнесённое чужим и одновременно до боли знакомым голосом.

Мирей.

Глава 6. Первое знакомство

Минуты тянулись мучительно долго и были наполненывоем приближающихся к месту происшествия сирен. Вдалеке хлопали автомобильные двери и перекликались встревоженные голоса.

Несколько раз Мира порывалась пойти туда, откуда донёсся грохот. Профессия мемориального скульптора включала в себя и нездоровое любопытство к местам, где случалось что-то трагическое. Но властное «останься здесь» засело в голове с такой силой, что ноги отказывались идти. Она не могла ни отправиться за незнакомцем следом, ни скрыться в мастерской. Так и стояла, цепляясь рукой за каменную стену дома, будто это была единственная опора в её жизни.

Прошло пятнадцать минут. Сирена затихла, встревоженные голоса растворились в вечернем гуле города. Мира, продрогшая, но так и не ушедшая в тепло мастерской, вглядывалась в темноту, туда, откуда должен был появиться мужчина в чёрном пальто.

Он возник внезапно и беззвучно, словно вышел из непроглядной черноты проулка или сам был одной из теней, щедро разбросанных у фонаря. Той, что удалось обрести физическую форму. Он снова был совершенно спокойным, но что-то в его осанке изменилось. Плечи немного ссутулились, чего раньше Мира не замечала. Мужчина выглядел как человек после долгой, тяжёлой работы, хотя отсутствовал не больше четверти часа.

– Что случилось? – Мира совладала с голосом. – Там кто-то пострадал?

– Ложная тревога. Столкнулись две машины. Никто серьёзно не пострадал. Обычное происшествие, таких в этом городе несколько за вечер.

– Тогда зачем вы так спешили? – Мира скрестила руки на груди, холод пробрался под одежду, и она думала такая поза поможет согреться, заболеть перед важным дедлайном – не лучшая идея. – Вы сорвались с места так, будто от вашей скорости зависела чья-то жизнь.

Он не ответил. Вместо этого шагнул к окнам мастерской, из которых выбивался внутренний свет, и Мира увидела, что мужчина был сильно бледен, словно на его лицо нанесли плотный белый грим. На белом выделялись только горящие чёрным с пугающим блеском глаза.

– Ты замёрзла, – произнёс он, почти с нежностью, но тут же в голос вернулась прежняя властность. – Ты должна была уйти внутрь, а не ждать меня на морозе.

– Вы приказали мне остаться. Простите, что восприняла это буквально.

Уголок его губ дрогнул, едва заметно, на грани того, что можно назвать улыбкой.

– Справедливо. Я не подумал о точной формулировке. Прошу прощения.

Мира всматривалась в него, пытаясь совместить в голове две существующие версии этого человека перед собой. Первый, пугающий силуэт, чересчур высокий и неподвижный, с длинными руками, повисшими вдоль тела, как плети, чересчур молчаливый, преследовавший её в мастерской, и в сквере, и тут у фонаря перед аварией. Второй, стоял здесь и сейчас, перед ней. Измотанный, бледный, с такой странной манерой подбирать слова извинений.

– Вы так и не ответили, кто вы. И откуда знаете моё детское прозвище.

Этот второй тоже предпочёл замолчать на целую минуту. По его лицу было не понятно, ищет ли он изощренную отговорку, взвешиваяя и подбирая нужные формулировки. Или же прикидывает, какая доля правды сейчас безопасна, а какая обрушит что-то, что он старательно удерживает.

– Моё имя Марк, – произнёс он спустя минуту молчания. – Я понимаю, что тебя пугают мои появления. Прости. Я не хотел, чтобы ты боялась.

– Марк. – Она искала в этом имени хоть какую-то зацепку, но никаких «Марков» в своей жизни вспомнить не могла. – Марк? Просто без фамилии?

– Фамилии у меня никогда не было. Она мне и не требовалась.

– Это называется уход от ответа.

– Это правда. – мужчина с именем Марк сказал это твёрдо, а потом вдруг добавил, уже гораздо тише, как будто это касалось только их двоих, – Я не умею врать. Совсем не умею. Наверное, это прозвучит глупо, но для меня это скорее изъян, чем добродетель. Всё, что мне остаётся, когда правда опасна, так это молчать.

Мира усмехнулась коротко и отнюдь невесело, как бывает от нервного напряжения.

– Удобная позиция. Никогда не лгать, и никогда не отвечать прямо на неудобные вопросы.

– Знаю. – Он отвёл взгляд, – Со стороны это выглядит именно так. Задай вопрос, только не проси лёгкого ответа.

– Кто дал вам право решать, к чему я готова, а к чему нет? – Раздражение снова брало верх над странным чувством узнавания, которое возникало каждый раз, когда она смотрела на Марка дольше нескольких секунд. – Это моя жизнь. Мои воспоминания, которых, судя по всему, когда-то было больше.

– Ты права, – произнёс он. – И рано или поздно ты узнаешь всё, что я скрываю. Скрывать это вечно невозможно, да я и не собираюсь. Но не сегодня. Не так. Я не хочу. Не после недели, которая тебя вымотала.