Смерть стоял на границе один, существо, которому некому было рассказать, что с ним только что произошло, и впервые за всё своё существование он понимал смертных, воющих над свежими могилами.

Потом Смерть вернулся в город и нашёл проповедника.

Его Жрец ждал его на пустой площади, не убегал и не прятался. Такие никогда не прячутся, спрятаться значит признать.

– Правило, – напомнил Жрец вместо приветствия, и в его светлых глазах не было ни торжества, ни страха. Только внимание. – Ты не можешь мне ничего сделать, мой друг. Ты можешь только смотреть. Как и я.

– Однажды, – сказал Смерть, и от его голоса на площади погасли все факелы разом, – она вспомнит меня раньше, чем ты успеешь рассказать свою гнилую историю. Один-единственный раз, и тебе не хватит всех твоих масок.

– Возможно, – легко согласился Жрец. – Вечность длинная. Посмотрим, чья история терпеливее.

Мор ушёл из города к первому снегу. Люди открыли ставни, стёрли кресты с дверей и постарались забыть площадь, и травницу, и камни, которые они бросали, и лето, когда город дышал через раз.

Они забыли. Люди хорошо умеют забывать.

Помнили только двое. Оба – слишком хорошо. Один – пока помнилось.

Глава 30. Мышеловка для Миры

Мира стояла перед дверью в квартиру Сони уже почти час. И даже понимая, что никто не ответит, продолжала раз за разом набирать подругу. От приглушенной вибрации из глубины квартиры дрожали руки и замирало сердце.

«Что вот сейчас, сейчас, ещё немного. И Соня ответит, она просто уснула, устала, не слышит. Она забыла телефон. Пожалуйста».

Мира прижалась лбом к двери, она жалела, что не спросила у Сони телефона её лейтенанта. Что же делать? Идти в полицию? Это, казалось, до безумия глупым, будто одного раза, было недостаточно. И если она расскажет всё как есть, ей точно не поверят.

Телефон в её руке завибрировал, и она, даже не посмотрев на номер, ответила.

– Алло? Алло? Соня!

– Мира. – Она не сразу узнала его голос. – Это Марк. Езжай на набережную, к старому складскому комплексу за мостом. Немедленно. Соня там, и она в большой опасности.

– Марк! – Мира опёрлась свободной рукой о дверь, потому что голова закружилась, и ноги стали ватными. – Откуда вы знаете? Где вы?

– Не сейчас. – он говорил по слогам, и произносил слова с таким невозможным усилием, будто они давались ему физически тяжело. – Просто поверь и езжай. Возьми такси. Счёт идёт на минуты.

– Подождите! Откуда вы узнали про Соню?

– Твоя подруга жива, но её жизнь висит на волоске. И нить истончается с каждой минутой. Пожалуйста, Мира. Доверься мне. В этот единственный раз.

Связь оборвалась. На той стороне шли длинные бездушные гудки.

Мира выбежала из подъезда, дрожащими пальцами, не попадая в иконку приложения и адреса на телефоне, всё же вызвала такси. Руки тряслись так, что ремень безопасности не застегнулся даже с третьей попытки, и водитель, наклонившись к пассажирке застегнул его сам.

Двадцать минут дороги показались часом. Мира стиснув телефон, повторяла про себя молитвы, в которые никогда не верила, она молила машину ехать быстрее, водителя ускориться, светофоры быть зелёными, и само время, что бы она успела.

Водитель, вероятно, почуяв состояние пассажирки, шёл боковыми улицами, минуя пробки, и Мира была ему благодарна.

Складской комплекс на набережной оказался пятью заброшенными корпусами и дюжиной построек по меньше на территории бывшей фабрики, давно выведенной из эксплуатации и ждущей сноса, за покосившимся забором из ржавой сетки и баннером с новогодними поздравлениями, провисшего уже до земли.

Мира сунула таксисту деньги, и не дожидаясь сдачи, пошла в сторону тёмных корпусов. Вокруг только снег, обломки, ржавое железо. И никого. Страх сжимал грудь, но он же и придавал силы. «Там, Соня, там Соня! Соне нужна помощь». И эти мысли заставляли страх съёживаться. Она и не думала, что это может быть обманом, и что это может быть опасно для неё самой. Что её хотели выманить? Если бы у неё хотя бы было время об этом задуматься, но Марк сказал, что «счёт идёт на минуты», и думать при таком раскладе казалось непозволительной роскошью.

– Соня! – позвала она вполголоса, когда оказалась между двух корпусов, из которых выглядывал большой ангар. – Соня, ты здесь?

Из-за ангара донёсся слабый звук, похожий на приглушённый стон.

Боковая дверь была приоткрыта, будто нарочно её оставили незапертой. Внутри стояла почти полная темнота, разбавленная скудным светом из разбитых окон под потолком, пахло пылью и ржавчиной.

– Мира… – Слабый, хриплый голос раздался из дальнего угла.

– Соня! – Мира, тут же включила фонарь на телефоне. – О, нет.

Подруга была привязана к старому металлическому стулу. Кляп валялся рядом, у уголка рта была свежая ссадина, видимо Соня сама избавилась от кляпа, но поранилась. Растрёпанные волосы, дорожки слёз на грязных, замёрзших щеках. Но она была живая.