Приходилось стыдливо отгонять мысли, потому что… Нет, отвергнутой быть она не боялась, скорей не хотела стать излишне навязчивой. Им со Стасом для всего нужно было время. В первую очередь — для знакомства. Полноценного, глубокого познания друг друга до зародышей мыслей и умения предвидеть реакции. И от этих размышлений у Даши тоже мурашки шли по телу, ведь пусть на это нужно очень много времени… Но это «очень много», кажется, у них есть.

После просмотра фильма Стас пошел в душ, Даша же собиралась отнести на кухню пустые бокалы и тарелку из-под ягод, да только…

Взгляд сам соскользнул на внезапно зажегшийся экран телефона Волошина.

Жена была записана в нем проще некуда: «Дина». И даже с фото…

Прежде, чем Даша успела подумать, что это нормально и нечему тут удивляться, сердце «поймало» укол ревности. На ровном месте. Без особого повода… И это ведь только первый…

Слышно было, что в душе вовсю льется вода, телефон — на беззвучном. Нести его Стасу Даша не стала бы, брать… Тем более.

Промелькнула шальная мысль… Ужасная, неправильная, мерзкая даже… Дождаться, пока телефон отзвонит, разблокировать, если не запаролен, а потом удалить данные о входящем, а еще лучше — отправить абонента в черный список… Но это было так низко, что Дашу передернуло. Чем это лучше поведения Дины? Ничем. Совершенно ничем.

Воли хватило на то, чтобы оторвать взгляд от экрана. А когда он снова погас, Даша даже выдохнула, встала… Вздрогнула, потому что и десяти секунд не прошло, как телефон вновь задребезжал — на сей раз уже всего на секунду, сообщая о приходе смс.

И, по уму, стоило бы приложить все усилия, чтобы не смотреть вновь на экран. Это ведь их личное дело — Стаса и его официальной законной жены, которая… Которая пусть и поступила с ним по-скотски, но все равно является его выбором. И если он решит когда-то, что погорячился… Даше ведь и предъявить ему будет нечего. Он вернется к Дине, а она останется у разбитого корыта изо всех сил стараться заткнуть ладонями образовавшиеся в нем дыры, через которое потихоньку вытечет ее внезапное счастье.

Стоило бы, но силы все же не хватило… Даша успела пробежаться взглядом по буквам за мгновение до того, как экран вновь потух.

«Перезвони мне. Это срочно.».

Зря прочитала. Очень зря… Как-то резко с головой накрыла злость. На ту, которая смеет… После всего, что учудила, смеет не просто писать — но прямо требовать…

Даша все же вышла на кухню, а потом с остервенением терла губкой по глянцу тарелки и стеклу бокалов, в мыслях прокручивая, что сказала бы Дине, увидься они с глазу на глаз. Ей было, что сказать. Даша ненавидела женщину, доставившую Стасу столько страданий. А она ведь видела — это были страдания, и сейчас… Скорей всего, ему до сих пор больно, обидно, гадко, просто научился маскировать эмоции лучше. Или привык к ним…

— Эй, Дашк… Ты чего? — девушка так углубилась в свои мысли, что, кажется, пропустила все на свете. И как Стас вышел из ванной, и что говорил ей что-то важное, что подошел вплотную… Когда почувствовала, что на бедра ложатся руки, вздрогнула, чуть не выронив в раковину бокал…

Обернулась, одарив улыбавшегося Стаса с прилипшими ко лбу влажными волосами и собравшимися в пучки мокрыми ресницами явно ошалелым взглядом…

— Я? — и вопросом с истеричной ноткой в голосе. — Я… — Даша попыталась прокашляться, в руки себя взять, улыбнуться, как он недавно… Уверенным движением поставить на сушку бокал, взять полотенце, вытереть руки… — Тебе звонили…

— Кто? — судя по тому, что пальцы, продолжавшие лежать на бедрах, чуть сжались, ответ он и сам прекрасно знал.

— Не видела… — но Даша не нашла в себе сил подтвердить. Высвободилась, приподнялась на носочки, легко касаясь губами щеки. — Я в душ. А ты… Посмотри, может там срочное что-то…

Пожалуй, стоило держать лицо до последнего — идти в ванную медленным шагом, а не сбегать, как заяц, вприпрыжку, боясь, что услышишь из-за двери его голос, говорящий с той, другой, по телефону, еще до того, как сама включишь воду в душе.

* * *

Даша провела в ванной больше времени, чем требовалось. Растягивала на максимум все процедуры, которые только пришли в голову.

И пусть понимала, что это неправильное поведение, детское, а главное — пустое, прежде, чем выйти, пришлось долго и нудно себя уговаривать.

Задержать дыхание, нажимая на ручку, застыть на пороге ванной, прислушиваясь…

— Я кладу трубку, Дина. Хочешь истерик — устраивай в суде. Я потерплю, но мы все равно разведемся.

Стас не ей адресовал слова, но даже Даше захотелось поежиться из-за того, каким тоном было сказано. Слишком холодным и резким. Кажущимся несвойственным тому Стасу, которого она знала… И Дина тоже, наверное.