— Мы знаем, что так будет лучше и тебе, и ему, Дашенька. Это для нас главное. Но и ты не переусердствуй. Если нужна помощь — говори.

— Да. Обязательно…

В разговоре наступила пауза, которую Даша провела, одновременно прислушиваясь к звукам, доносившимся из спальни (точнее к тишине), одновременно пытаясь собрать мысли в кучку и вспомнить, должна ли она была еще что-то сказать.

— Мы еще один вопрос не обсудили… — но голос подал Артём. Первой, с кем встретился взглядом — была Даша. Он еще не сказал, а она уже понимала. Он смотрел сурово, она отчаянно зло. Потому что… Очень хотела крови той, которая устроила им всем сладкую жизнь. И одновременно очень боялась, что принесенная справка окажется правдой.

— Ты имеешь в виду Дину? — Елисей спросил вроде бы спокойно, но по тому, как побелели костяшки пальцев, стало понятно — чувства она во всех вызывает одни.

— Да. Ее. Судья объявил перерыв, хотя должен был вернуть иск. У Стаса хороший адвокат, я с ним общался, это он настоял. И судья тоже вменяемый. Теперь мы хотим подготовить ходатайство о привлечении врача, который выдал Дине эту писульку, в качестве свидетеля. Я уверен, что нет у нее никакого ребенка. А если и есть — то успела организовать без участия Стаса. И если она идет во все тяжкие, совсем потеряв берега, то он… Вряд ли будет врать под присягой. Потому что только хуже себе сделает.

— Стас больше не пойдет туда, — Волошины внимательно слушали Артёма, периодически кивая. Даша тоже, но когда брат сделал паузу — сказала то, что было для нее сейчас максимально важным.

— Это не нужно, Даш. Адвокат уполномочен выступать от его имени. Как он мне объяснил, раньше Стас считал необходимым присутствовать лично, чтобы его позиция не вызывала сомнений у суда. Сейчас… Сейчас дело уже не в позиции, а во лжи. Я хочу, чтобы на суд вызвали врача, если окажется, что и врача-то такого нет — проверили саму писульку. А когда выяснится, что она липовая — и писулька, и беременность — я сделаю все, чтобы Дину привлекли и за лжесвидетельство, и за фальсификацию документов тоже. А еще… Она ему платить будет. Всю жизнь платить будет, если он захочет, — речь Артёма с каждым словом становилась все более жесткой… И разливалась бальзамом по душам тех, кто никогда не считал себя злыми людьми, но простить ей то, что она сделала — не могли.

— А если нет? Если окажется, что не липовая? — задать этот вопрос оказалось не так сложно, как Даша думала. — Его же не сам перерыв так долбанул. И даже не то, что развод, возможно, не случится. Ему ведь, может, всю жизнь придется быть связанным с ней общим ребенком. Ты понимаешь, что он это не выдержал?

Чтобы осознать эту простую истину, не нужно было иметь семи пядей во лбу. Да и на подумать у Даши было много времени. И в своих выводах она не сомневалась. Чуть не убило Стаса именно это — его растягивало на дыбе все эти долгие месяцы. Даже не в четыре стороны, а в миллион и одну.

Растягивала одновременно Дина своим маниакальным нежеланием отпускать мужчину, удобство которого внезапно осознала, Даша своими порывистыми желаниями, Артём своими местами уместными, но так больно бьющими замечаниями, сам Стас вечными муками совести. Тянули все… А порвало его. В тот момент, когда накрыло с головой пониманием безысходности. Реальным жизненным цугцвангом, когда перед глазами пробегает дальнейшая жизнь… И ты понимаешь, что не вытянешь.

Наверняка Стас и сам успокаивал себя тем, что справка скорей всего липовая, но одна мысль о том, что «а вдруг нет»… И затопило. Потому что оказаться на крючке человека, готового тебя уничтожить, лишь бы добиться желаемого, когда тебе казалось, что свобода так близко — это ситуация, способная взорвать мозг. Как оказалось, в прямом смысле этого слова тоже.

— Зная Дину… Если справка не липовая, она уже пошла и сделала аборт. Потому что… Ты все сама слышала.

Даша кивнула — слышала. «Еб*тесь сами… С инвалидом», брошенное с презрением ненавистным голосом, даже будить умудрялось на протяжении этой недели, делая отношения со сном еще более сложными.

— По этим статьям ее не посадят, на это надеяться смысла нет, скажу честно, но кровь… Я этой суке попорчу. А если попытается еще и взятку кому-то дать, чтобы замяли… Вот тогда она у меня уже точно попляшет. Узнает, как это, ночами не спать, бояться… Я весь ее район объявлениями заклею о том, с кем люди рядом живут. И на работе ее тоже узнают… Нужно будет — на центральных телеканалах сюжетом пущу. Пусть родители посмотрят, какую дочу воспитали… — Артём говорил язвительно и зло, не считая нужным скрывать эмоции. И Дашу, Веру, Елисея это почему-то… успокаивало. Они ему верили. И искренне хотели, чтобы так все и было.

— От нас что-то нужно, Артём? — Вера смотрела на Дашу, а вопрос задавала ее брату.

— Только добро. Дальше я сам.

— У тебя оно есть. — Ответила тоже Вера, переводя взгляд на Артёма. Даша с Елисеем же просто кивнули.