— То, что ты влетел в Порше не так страшно, могло случиться с каждым, — Егор строго смотрит на сына. — Но кража… Тебя кто воспитывал, а? Улица? Или всё-таки мы с мамой?

— Да блин, — он морщит нос, — ну я реально тупанул. Ну простите. Ма, тебе нервничать нельзя. Я тупица, вообще об этом не думал. Там мелкая ещё не злится?

Сеня самый первый узнал о том, что я беременна. А с кем ещё делиться, как не с любимым сыном? Я попросила его пока не говорить отцу, всё-таки ситуация между нами непростая, и… я хочу сама обсудить.

Но уже, видимо, поздно.

Сначала Егор с удивлением приподнимает брови, потом с недоверием смотрит на мой живот.

Жду любую реакцию, но точно не ту, которую он выдаёт.

— Быстро ты, — хмыкает. — Спелась с Михаилом.

С недоумением смотрю в его глаза. И только потом до меня доходит полный смысл его слов — я аж брови вскидываю. Эта замедленная реакция сейчас готова вырваться наружу громким, истеричным смехом.

Вот что он думает обо мне.

— Арсений, иди садись в машину, — озвучиваю я сыну и добавляю: — Там дядя Миша тебя встретит.

Смотрю на Егора, у которого, кажется, даже губы дёргаются, как у младенца, который кричит уже минут пять. Только что малыши краснеют и даже синеют, а Ковалёв не меняет цвет своей кожи.

— Я ждал чего угодно, — он будто готов плюнуть мне в лицо, — но только не подобного. Всего полгода.

Он ухмыляется и качает головой, явно принимая меня за шлюху. Не меньше. Это прямо во взгляде читается. Если Ковалёв зол или ненавидит, то делает это на максимуме своих возможностей. Жаль только, что любить так не умеет.

— А тебе не нужно было ждать, Егор. Тебя вообще не должно быть в моей жизни. Твой Семён Николаевич вполне справляется со своими обязанностями.

Напоминаю ему о том, что всё это время напрямую мы не общались. Кругом были его люди: вышеупомянутый адвокат, несколько водителей, которые забирали Сеньку.

— Девочка, значит⁈ — прищуривается он, сжав челюсти. — Как и хотела, да⁈

Последнее звучит с упрёком. Когда-то в нашей с ним жизни был этот разговор: второй ребёнок, который, как мне казалось, сделает нашу семью ещё более сплочённой. А потом я узнала о развлечениях мужа.

Наивная дурочка.

— Именно, — коротко отрезаю, а мысль о том, чтобы признаться, что отец он, тает под его взглядом.

Он ведь даже не достоин этой девочки. Я-то хотела как лучше — сохранить для неё возможность иметь двух родителей. Но один из нас готов просто утонуть в своей ненависти. Видите ли, я пошла против, подала заявление после того, как вскрылись его утехи на стороне.

И это он ещё и винит меня. Шикарный ход, Ковалёв.

Он часто кивает головой, а затем резко проводит рукой по своей коротко оформленной бороде.

— Я полагаю, что Миша, — имя Смирнова он выделяет, как подросток, который хочет задеть своих обидчиков, — решит вопрос с «Порше»? — он усмехается.

Так гадко, нахально и высокомерно, что хочется буквально брызнуть ему в лицо чем-нибудь, чтобы сбить эту спесь.

— Ты же только что говорил, что Михаил не станет твоему сыну отцом? — отбиваю вопрос его же словами.

Как быстро он в воздухе скидывает то, что ему не нравится, и меняет на то, что хочет. Я и забыла, насколько он может быть манипулятивным и колким.

В нашей жизни на меня это особо не распространялось, однако наблюдать я честь имела.

— Он и не станет, — цедит в ответ Егор. — Материальная помощь в данном случае не исключается. Если боишься озвучить сумму, я помогу, — и, резко развернувшись, он уходит вперёд.

Глубоко вдыхаю воздух, пропитанный старой мебелью и, кажется, сигаретами, и невольно защищаю живот ладонью.

Ничего, маленькая, твой отец просто идиот.

Озвучиваю я самую мягкую мысль, что есть в моей голове.

Он ещё приползёт к тебе ради прощения. Я тебе гарантирую.

Смотрю в спину Ковалева, обещая себе, что никогда и никто больше не посмеет вести себя так со мной. Какие бы чувства ни были.

Наконец, двигаюсь вслед за ним, готовясь к очередной атаке и выставляя защитные барьеры.

Когда я оказываюсь около дежурного, то вижу картину: Арсений стоит чуть поодаль с отцом, а Смирнов с отчётливой злостью сидит на металлических стульях в ожидании.