— Потому что он сделал больно тебе, Насть. Грязно поступил. Я не хотел больше работать под руководством такого человека, как он.

Его слова отправляют вспышку воспоминания, и внутри тут же всплывают те проклятые фотографии: мой муж, окружённый шлюхами, пьяные рожи, липкие руки на чужих бёдрах. Ком в горле тут же режет изнутри, глаза застилает пелена. Я любила его так сильно… и не смогла простить. До сих пор не понимаю, за что он так. Разве секс на стороне стоил нашей семьи? Нашей жизни?

Видимо, да.

— Насть, послушай… — Миша чуть приподнимается, и в его голосе появляется что-то мягкое, почти интимное, — Ты всегда мне нравилась… как женщина. Но я никогда бы не стал предпринимать шаги к занятой девушке.

Он встаёт, подходит ближе, его горячие ладони ложатся мне на плечи, и от этого прикосновения тело непроизвольно расслабляется. Он медленно массирует, снимая то напряжение, что жило во мне целыми неделями.

— А сейчас я могу быть ближе к тебе… и моя совесть чиста. Ты свободна.

— Я жду ребёнка от бывшего мужа, Миш, — тихо выдыхаю. — Едва ли я свободна.

— Мы можем… — он прочищает горло, задерживает паузу, словно решает, стоит ли бросать эту фразу в пространство, — Сделать так, чтобы его бредни подтвердились.

— Что? — резко вскидываю голову, всматриваясь в него снизу вверх.

— Мы можем подыграть ему… и сказать, что твой ребёнок — наш.

Слова Миши так и не выходят из головы. Я не люблю всех этих подковерных игр, и даже несмотря на то, что Егор жестко прошелся по мне бульдозером, не в моем характере отвечать подобным. Правда, что уж скрывать осознание, что его это задевает греет разбитую душу. Но не так, чтобы втягиваться в какие-то игры, которые могут обернуться бог знает чем.

Будем откровенны и реально смотреть на вещи, пусть и из-за беременности мое мнение может быть крайне неоднозначным.

У Егора власть в сфере компьютерных технологий. Та, компания, которую мы строили ни больше не меньше, а флагман. И он уверенно сохраняет эту планку на протяжении всего этого времени. Плюс, связи моего бывшего мужа, и правда, предполагают огромное влияние.

Конечно, хотелось бы напрямую поговорить с Ковалевым. Еще бы год назад я бы так и сделала, потому что тогда казалось, что наш брак крепче крепкого. Но это была моя иллюзия. Я явно придумала себе эту идеальную жизнь.

Но, из старой гвардии сотрудников я все же исключила несколько человек. Не сказать, что я уверена в своем выборе. Просто это те люди, которые до всех событий восхищались моим бывшим мужем. А когда случился наш разлом, тогда они выбрали мою сторону. Это, скажем, было неожиданно. Хоть, они и объяснили это тем, что Егор показал себя с плохой стороны.

— Мам, — принимаю вызов от сына: — за мной едет водила отца, я с ночевкой.

Прикрываю глаза, потому что сколько раз говорила про эти спонтанные решения. Я отнюдь не против их общения, и рада, что Егор хоть как-то проводит время с сыном. Но у нас строго оговорено время и дни, а он из раза в раз рушит мои планы.

— Вы с отцом договаривались? — встало спрашиваю.

Зажимаю глаза пальцами. Живот тянет, малышка беспокойна, сегодня ещё давление скачет. Реакция на погоду в эту беременность молниеносна настолько, что порой помогает лишь темнота, тишина и сон, который более двух часов я себе позволить не могу.

— Да не, спонтанно решилось, — отмахивается сын.

Я наверное просто устала. И знаю, что нужна передышка, но без этого проекта нам с Сеней придется очень сильно урезать расходы. И это очередная возможность для Ковалева уколоть меня.

А вчерашний разговор с Арсением доказывает то, что вместо воспитания Егор откупается. Конечно, напрямую мне ничего не говорится, я лишь замечаю новые вещи и гаджеты.

— Это не значит, что к Тиму и ваши игры можно, ясно? — эти их созвоны и игры по сети уже раздражают.

— Мам, — канючит Арсений с обидой в голосе.

— Ты меня слышал. Я все могу понять, но ты переходишь все границы. И не надо мне говорить, что ты больше так не будешь.

Отключаю телефон, шумно выдыхая.

Еще и до презентации остается несколько дней, а мы не готовы. Это при том, что конкуренты уже отчитываются о готовности. Это тоже с силой давит мне на мозжечок, в прямом смысле.

— Эй, тук-тук, — Света заходит с двумя бумажными стаканчиками из кофейни.

— Привет, — рада её видеть.