Чёрт возьми, я так соскучился по таким моментам.

Последний раз это было в нашей жизни за несколько лет до развода. Тот Новый год, как заезженная пластинка, крутится в моих воспоминаниях.

А потом всё сломалось.

Не желая вновь погружаться в мысли, что в прямом смысле тянут из меня энергию, я указываю девчонкам на выход из аэропорта.

Карина уже показывает на экране телефона, что вызвала такси, а Даша с расширенными зрачками смотрит в сторону фастфуда.

Как бы я ни хотел удовлетворить любой их каприз, лишь поджимаю губы. Врач отпустил нас только при условии выполнения всех рекомендаций, а расписал он их крайне подробно.

Потому мы проходим мимо, и я рад, что Дашуля всё понимает: отмахнувшись от булочки с кунжутом и прочих полуфабрикатов, с азартом запрыгивает в такси.

— Пап, мы всё придумали, а отель-то ты себе забронировал? — вдруг с тревогой спрашивает она.

— Не переживай, — улыбаюсь, но Карина тут же парирует по-своему:

— Думаешь, мама не впустит нас к вам?

У Даши в глазах мелькает непонимание.

— Папу может и не впустить, — честно отвечает она. — Извини, — пожимает плечами и опускает взгляд.

— Так, — обращаю на себя внимание обеих. — Мама имеет на это право, и я рад, что ты не рисуешь иллюзорных картинок, — говорю Даше. — А для тебя у мамы всегда было, есть и будет место. Обо мне не нужно думать. Я хочу, чтобы вы проводили больше времени вместе, окей? — это уже для Карины.

Обе кивают, и я, наконец, закрываю заднюю дверь такси и сажусь.

Однако чем ближе мы к их квартире, тем сильнее я волнуюсь. Но мне и правда есть за что переживать в отличие от девчонок. Хотя ощущение странное: будто я сам подросток, подготовивший сюрприз для девочки, которую хочет впечатлить.

Машина останавливается у нужной парадной, как поправляет меня Даша, и дочь достаёт из кармана ключи. Домофон издаёт характерный звук, открываем дверь и поднимаемся на лифте.

Пока стоим в нём, немного шкодно и волнительно переглядываемся, а когда лифт останавливается, выходим так тихо, словно Юля может услышать. Даша подходит к нужной двери, а мы встаём позади.

Мы долго думали, как поступить: позвонить в звонок или открыть дверь ключами Даши. Но сошлись на том, что звонок оптимальнее. Ну и, как сказала Карина, эффектнее.

Жму на кнопку, и, кажется, дыхание затаивает каждый из нас. Карина прикрывает рукой глазок, и мы терпеливо ждём.

Звук домофона настораживает меня. Сердце будто делает маленький скачок. Я знаю, что каждый ключ относится к определённой квартире, и никто, кроме меня и Даши, не может открыть эту дверь. Но мы ключи не теряли… А я отчетливо слышу характерный щелчок домофона.

Ладно… У меня, похоже, уже паранойя. Особенно после общения с Аленой.

После её запугиваний, подбрасываний странных предметов я действительно начинаю верить, что она способна на всё. Даже прилететь в Питер только ради того, чтобы нагадить мне здесь?

Легко. Очень легко.

Но я с усилием отгоняю эти мысли. В жизни и так хватает переживаний, зачем добавлять в копилку страхов ещё один? Я должна остановиться. Хватит давать ей место в моей голове. Нужно перестать бесконечно прокручивать прошлое.

Каждый раз, когда я возвращаюсь к этому вопросу — «а могло ли всё быть иначе?» — внутри всё равно приходит один и тот же ответ: нет. Если когда-то я сделала именно такой выбор, значит, на тот момент он был единственно возможным. Другого не существовало.

А мучить себя тем, «как могло бы быть» — это настоящее издевательство. Прошлое не перепишешь, кассета не отматывается назад.

Но вот настоящее — оно гибкое. Его я могу менять. И этим настоящим я формирую будущее. Главное — слушать себя. Слушать не только мозг, но и сердце. Потому что если позволить сердцу зачахнуть… то какая вообще ценность у жизни, где главная живая мышца перестала быть нужной и важной?

Звонок в дверь резко обрывает мои мысли. Я вздрагиваю. И уже не понимаю, чего ждать? Гостей я не жду. Разве что… Маришка могла прислать курьера с документами? Но это вряд ли. Обычно она предупреждает заранее. И вообще, кто носит деловые бумаги в одиннадцать ночи?

Хотя… в большом бизнесе исключений хватает.

— Мама, открывай! Это я! — доносится знакомый голос.