Из глубины квартиры доносятся голоса и, определённо, споры… а ещё, кажется, пахнет чем-то горелым.

Мгновенно хмурюсь, сажусь на кровати, затем, накинув халат и сунув ноги в тапочки, выхожу из спальни.

— Нет, всё нормально, — слышу, как Карина говорит откуда-то с кухни: — Да положи ты эту ложку…

— Точно? — грустный голос Даши ей отвечает.

Подхожу к кухне и уже вижу, как девочки стоят у плиты. На столешнице полный ахтунг: мука, яйца, миксер — всё вытащено и всё крайне грязное. А они продолжают стоять над плитой в ожидании.

Этот момент отзывается в груди чем-то очень забытым, наполненным теплотой и домом.

Прислоняюсь к косяку, обнимая себя и глядя, как девочки старательно выводят какие-то фигуры на блинной сковороде.

Улыбка сквозь просящиеся слёзы лезет наружу, и теперь я в полной мере ощущаю, насколько мне был нужен этот их сюрприз.

Вчера было сложно всё это осознать и принять. Всё-таки пять лет жизни, в которой есть чёткая граница между нами всеми, — это слишком долгий срок, чтобы вот так раз — и махом её стереть.

Но сегодня, в это утро, ощущение, что она будто стала тоньше. Что она способна исчезнуть, просто нужно напомнить друг другу то, чего мы лишились.

— Доброе утро, — мягко озвучиваю, и они обе аж подпрыгивают на месте, вызывая мой тихий смешок.

— Мам, — Даша первая цепляет искусственную улыбку, а за ней и Карина…

— Мы тут блинчики на завтрак делаем… — говорит старшая, показывая поварёшку.

Киваю с улыбкой и, запахнув халат потуже, сажусь за стол.

— Тогда я готова, — улыбаюсь им обеим, в ожидании уложив ладони на стол.

Девчонки подхватывают и тут же начинают суетиться, а я, вероятно, впервые дышу почти полной грудью. Пока Даша накрывает на стол, Карина доделывает их кулинарный шедевр. И в этот момент звучит сигнал домофона.

— Это папа, — останавливается старшая. — Можно он поднимется? — спрашивает, глядя на меня с настороженностью.

— Мы же не оставим его голодным, — озвучиваю я с улыбкой, а Дашка срывается в прихожую.

Карина же прячет свою широкую улыбку, и мне отрадно видеть старшую дочь в таком состоянии. Возможно, кажется, что она стала будто немного младше. Но я полагаю, это лишь потому, что она не прожила тот период своей жизни. Мы лишили её многого в том возрасте, когда всем кажется, что им это не нужно.

Но, если по существу, напротив — именно тогда им больше всего необходима поддержка.

— Доброе утро, — Озеров появляется в проёме, наблюдая мою улыбку и принюхиваясь к запахам.

— Пап, садись. Сейчас будет завтрак от сестёр Озеровых, — Саша хрипло смеётся, оставляя пакет из пекарни на столешнице и садится напротив.

— Привет, — шепчет одними губами.

— Здравствуй, — вторю ему, не пряча улыбки от того, что придумали девочки.

Дальше мы наслаждаемся крайне сладкими блинами с различными топпингами из того, что они нашли в холодильнике. Там и ягоды, и фрукты, и даже растопленный шоколад, оставшийся ещё со времён наших вечеров с Дашкой.

Уютно так. По-семейному.

Наблюдаю за тем, как они шутят с Сашей, а сама тихонечко пью свой кофе. Этого не хватает. Как бы я ни говорила — не хватает ощущения семьи. Мы все забыли, каково это и что это.

И сейчас так легко… они обе напомнили нам, взрослым, то, что по идее мы должны были устраивать для них.

Озеров, видя мою отрешённость, в какой-то момент останавливает девчонок, предлагая сходить куда-нибудь и развеяться. Дочери, оставив сущий хаос на кухне, бегут собираться. Даша по пути уже просит косметику у Карины, а я качаю головой им вслед.

— Ты подумала по поводу проекта? — начинает Саша ту тему, которая и без того для меня слишком сложная.

Посмотрев ему в глаза несколько секунд, киваю. Он выжидательно молчит, надеясь на продолжение, и я озвучиваю: