Дожидаюсь еще несколько минут, но на горизонте так икто и не появляеся. Поэтому я забываю ослучайном звонке и продолжаю заниматься домашним делами, попутно переписываясь с Дашулей.

Карина приходит около четырех, я слышу, как хлопает дверь, а потом неуверенные шаркающие шаги по кафелю.

— Мам, — зовет как-то озадаченно, — Подойди, пожалуйста.

Вытираю руки вафельным полотенцем, выхожу в коридор.

— Что это? — тут же бросаю взгляд на черный пакет с наклеенной поверх белой бумагой, где явно что-то написано.

— Это лежало у двери, — плечи Карины вздрагивают, и она отходит подальше от него, словно там заложена бомба, — Это лучше выбросить.

Любопытство берет вверх. Так вот откуда был этот странный звонок. Вернее вот для чего.

Опускаюсь медленно на корточки, раскрывая двумя ладонями пакет. А потом также быстро отшатываюсь, чувствуя приступ тошноты.

Внутри пакета труп черного ворона. На самом пакете записка. Мерзкая, липкая…Удушающая.

— Кто это мог сделать? — тут же задается вопрос дочь.

А у меня все подозрения падают на одного человека. Кому еще нужно так жестко травить меня?

— Судя по всему та, что борется за твоего отца со мной. Хотя я даже не вступала в эту борьбу.

— Алена? — Карина неверяще крутит головой, — Нет, она, конечно, тебя не любит. Но чтобы так открыто угрожать… Не думаю.

А я почти уверена. Не любит — это мягко сказано. Она меня не переваривает, словно я кость поперек ее горла.

Замалчивать этот инцидент я не стану,в планах рассказать все Саше, чтобы он урегулировал момент. Я не готова все это терпеть и уж тем более закрыть глаза.

— Пять лет назад Алена пришла ко мне и сказала, что я не достойна твоего отца и своих же детей. Сказала, что все отберет у меня. Карин, я не стала бы так сильно очаровываться ей на твоем месте. Понимаю, что по каким-то причинам эта женщина стала ближе тебе, чем я. Но я не собираюсь терпеть ее выходки.

— По каким-то причинам? — хмыкает, — Наверно, это потому, что она была единственным человеком, кому было на меня не плевать.

— Это не правда! — я тут же вспыхиваю ярким пламенем.

— Все, мам, — дочь резко вскидывает руки, словно защищаясь, — Я даже не намерена это обсуждать. Алене было до меня дело в отличие от тебя.

— Это не по-взрослому, Карин, кидать обвинения, а потом сбегать, не желая их обсудить.

Она хлопает дверью в комнату, не желая дальше продолжать разговор. А у меня случается дежавю.

Или просто воспоминания о том, как было пять лет назад. Когда я пыталась до нее достучаться, а она также выстраивала между нами стены.

— Ну, как там Карина? — первым делом Саша уточняет это, потому что всё остальное определённо не телефонный разговор.

— Порой ощущение, что это не моя дочь, — признаю́сь я отчего-то.

Эта мысль после её слов отчётливо выстроилась в голове. Да и если принять во внимание все факты — это правда.

Она не жила со мной долгое время, а когда жила, едва ли ставила во главу. Не было никакой связи, откровений матери и дочери, не было ничего. Даже с Озеровым и то было больше: презрение, ненависть, с ней же раздражающая пустота.

— Дай себе немного времени, — озвучивает Озеров: — Нам сейчас надо действовать аккуратно, когда она чувствует уязвимость, она сразу же закрывается и уходит в себя, — киваю, потому что я согласна: — Я поговорил с одним знакомым, он посоветовал и дал контакты врача…

Проблемы у старшей дочери определённо есть, глубокие. И их характер и степень тяжести сможет выяснить только врач. Но увы, даже попытка Озерова тогда на кухне ночью провалилась с громким треском. И потому, мне кажется, а точнее, моё предчувствие буквально вопит о том, что всё более серьёзно.

Этот страх, он бесконечно изъедает внутренности как паразит.

Саша тогда сказал, что Карина просто не захотела делиться личным, но я подозреваю, что всё-таки что-то она ему вскрыла. Примерно как мне, о том, что мы научили её не слышать других.

— Хорошо, если что она у меня, ездила к Даше, но настроение скверное, — рассказываю Озерову: — И тут ещё кое-что произошло…

— Что? — мгновенно реагирует, и я слышу его вздох.

— Полагаю, твоя невеста…

— Она мне не невеста, Юль. — перебивает он резко.

Я даже немного от телефона отшатываюсь.