— Саш, — я даже подвигаюсь ближе к нему: — Но ведь ты мог сказать, мог объяснить. Я бы тоже сказала со своей стороны, — усмехаюсь я с горькой улыбкой: — Только ты выбрал иной путь, ведь так? — он кивает, складывая руки у лица и опираясь локтями на колени: — И теперь, как ты считаешь, возможно ли вернуться на ту же дорогу… — последнее выходит шепотом: — Даже если ты вдруг понял, что что-то чувствуешь ко мне, как быть мне, Саш?

Он прикрывает глаза и стискивает челюсти. Вижу, как дергается его кадык.

— У тебя кто-то есть… — глухо сипит он, как бы отвечая за меня.

А я молчу. Не подтверждаю и не опровергаю.

— После всего, что было, у меня не получится уважать тебя, а я должна уважать своего мужчину, понимаешь? Но все те поступки, они убили эту веру в тебя, и больше ты не герой моей жизни.

Я представляю каково это слышать. Даже у самой слезы наворачиваются на глаза. Он несколько раз кивает и шумно выдувает воздух из легких.

Вижу, как храбрится, проявляет свою привычную силу. А затем зажимает пальцами глаза.

— Извини, Юль, — качает головой он: — Я да, наверно только идиот мог подумать, что что-то ещё осталось, — он поворачивается на меня, бросив мимолетный взгляд.

Встает с дивана, хлопнув себя по коленям.

— Спасибо за этот разговор, доброй ночи. Завтра к Даше к десяти, я заеду за тобой, — буднично и безразлично говорит он.

— Саш… — пытаюсь, я даже не знаю, что пытаюсь.

Унять эту неловкость или извиниться за правду… Что я делаю⁈ И главное, что я чувствую?..

Он замирает, глядя на меня, и я вижу такую вымученную улыбку на его лице. С оттенком боли, вины и стыда. А потом он резко исчезает из гостиной, стремительно покидая свою же квартиру. Плюхаюсь обратно на диван, прикрывая глаза и откидывая голову на спинку. А у самой внутри полнейшая неразбериха. Я окончательно и бесповоротно запуталась и неимоверно хочу обратно в свою жизнь.

Кроет. Впервые так кроет. И дело не в том, что Юля видимо окончательно поставила точку сейчас, хотя эта точка уже стояла пять лет назад.

Дело в том, что я действительно надеялся, я ждал. Чего именно я ждал? Наверно, что мы оба одумаемся, как нам плохо друг без друга. А оказалось, что плохо только мне.

Плохо с другой женщиной, плохо без той, кого когда-то сильно любил и выбрал в жены. Я поэтому Алене ничего не обещал, внутренне все еще был женат на Юле. Да, трахая другую.

Вы, бабы, ни черта не понимаете, что у мужика в голове. А мы разумеется не понимаем, что у вас. Поэтому мы разные, это нормально. Но ненормально то, что я не хочу ее отпускать. Не хочу ставить точку окончательно и бесповоротно.

Конечно, нужно было сразу сказать, еще тогда, пять лет назада, что я терпеть не могу, что она занимается этим своим сраным фондом. Что становится похожа на тех женщин, которых я на дух не перевариваю. Все эти светские львицы, которые бездумно попивают Просекко посреди дня и обсуждают никому ненужные вещи, делая вид, что говорят о великом.

На деле же каждая друг дружке завидует и измеряет состояние мужа другой. А потом, якобы совершенно незаметно, хвастаются заслугами своих мужчин.

Я был гребаным счастливчиком, потому что пока у моих партнеров были в женах эти мерзкие бабенки, уж простите, я говорю, как есть. У меня была Юлька, простая, нежная, любящая и неимоверно честная в своих чувствах. Она никогда много не просила, я сам хотел ей все это дать, потому что такой женщине хочется дарить подарки, возить на море и обещать золотые горы. Потому что это не было ее просьбой или капризом, это было только мое искреннее желание бросить мир к ногам.

Я не знаю точно, когда все пошло под откос. В тот день, когда она мне сообщила, что хочет заниматься фондом или тот день, когда она стала напоминать мне тех дам, которых я не переваривал никак?

Я ошибся. Она не стала одной из них. Но тогда, пять лет назад, я не нашел в себе смелость признаться, что натворил. Думал перебесится, поживет в своем Питере и вернется.

Но шло время, а Юля не возвращалась…

Набираю Алене, чтобы хоть как-то разъяснить ситуацию с этой посылкой. Я не хочу, чтобы Юля сейчас еще больше тревожилась, когда наш ребенок в больнице, а второй ребенок сходит с ума.

— Быстро ты, Сашуль, нагулялся, — я слышу в ее голосе нотки превосходства, словно она себя уже заведомо поставила на пьедестал. Раздражаюсь мгновенно, но держу в руках, — Приезжай домой, я жду.

— Я хочу поговорить, — начинаю максимально спокойно и вполне себе миролюбиво, — Я зайду, но не останусь.

— А что нам обсуждать? Я думала, что ты одумался, папашка.

Стискиваю челюсти так сильно, что кажется, зубы начинает крошиться от силы.