— Он переживает за тебя, — честно признаюсь: — За Карину, за работу…У взрослых порой тоже не может быть ответов на все вопросы, да? И, возможно, у твоего отца сейчас именно такая ситуация…

Обтекаемо звучат собственные слова.

— Вы снова не ладите, да? — спрашивает Даша с полными глазами грусти.

— Нет, — мгновенно отрицаю, но вижу, что она мне не верит: — Мы очень стараемся наладить общение, Дашуль. Ради тебя, ради твоей сестры. Но, случается так…

— Папа обидел тебя, я понимаю.

Перебивает меня ребенок.

— Да, и он не стал плохим человеком, понимаешь? Несмотря на то, что мы отдалились от них, мы оба ваших родителя. И когда надо будет встать горой против кого-то или чего-то… например, этого вируса, мы встанем и возьмемся за руки.

Казалось бы, воодушевляющая речь. Только ребенок ошарашивает меня своей следующей фразой.

— Может быть мы встанем горой против папиной Алены? — широко распахиваю глаза на её гримасу неприязни.

Даша всегда была очень сдержанной в отношении этой женщины. Да, проскальзывало нечто подобное после поездок. Но потом резко прекратилось…

— Я чего-то не знаю? — аккуратно спрашиваю ее, потому что если откровенно эта змея у меня уже в печенках. А мы тут всего ничего, считай.

— Просто она противная мам, — откусывает свою слойку дочка: — При папе вечно чуть ли не оближет, а как только он за порог… — она замолкает, а я резко вздергиваю бровь.

Внутри снова бушует ураган злости. И мне, по правде, хочется вырвать ее волосы и отфильтровать ее лицо стеной.

— Она однажды Карине сказала, что тот мальчик, который ей нравится никогда не взглянет на сумасбродную девчонку, чье лицо все в прыщах. А у нее тогда пошла сыпь, аллергическая реакция… и самое главное, что этот крем, на который оказывается была аллергия дала сама Алена, прикинь⁈ — откровения ребенка заставляют меня с силой сжать веки.

Я даже не замечаю, как ногти впиваются в кожу ладоней. Со всей силы.

— А когда вошел папа, то сразу принялась сочувствующе демонстрировать свои переживания…

— Почему вы не сказали отцу⁈ Я ещё могу понять Карину, там сложнее ситуация и влияние этой… — стискиваю челюсти: — Но ты, Дашуль?

Она опускает глаза, прожевывая до конца свою булочку с ветчиной и сыром, а потом признается.

— Карина попросила, — жмет плечами: — Я должна была наверное рассказать папе сразу… Но она пригрозила, что перестанет вообще со мной общаться…

Волна негативного удивления накрывает настоящим вакуумом. А сквозь него прорывается хриплый и мрачный баритон.

— Что рассказать папе, дочь?

Даша только открывает рот, прежде немного обдумав свои слова, я жду, а у самой сердце колотится, как на скачках. Грудь тяжело вздымается, а потом также тяжело, словно грузом вниз, опускается.

Звонок моего телефона нарушает тот интимный момент, который сейчас складывается между мной и младшей дочерью. Она явно готова поделиться важным откровением, которое, возможно, станет отправной точкой для разрешения долгого конфликта между мной и Кариной. Я почему-то тут же цепляюсь за эту возможность, как за спасательный круг.

Быстро достаю из сумочки телефон, не смотря даже на экран, чтобы проверить срочность звонка, нажимаю на боковую кнопку и сбрасываю.

Звонок повторяется вновь с еще большей настойчивостью, Даша улыбается, похлопывая меня по ладони.

— Ответь, мам, — вновь надкусывает слоеное тесто, оставляя на своей футболке пару крошек, — Думаю, там срочное. Не отстанут ведь.

— Прости, — быстро встаю с кровати, сжимая телефон в руке. Виновато смотрю на дочь, чуть опуская плечи, — Вернусь через минуту.

Она машет рукой, мол, чтобы я не торопилась, у нее все в порядке. Я выхожу из палаты, прежде чем перезвонить, ищу глазами Сашу. Пока я тут, пусть он будет с дочерью.

Но в поле моего зрения он не попадает, оглядываюсь по сторонам, выхожу за угол, но и там пусто. Внутри какое-то легкое отчаяние и усталость. Наконец позволяю себе ответить на звонок, прижавшись спиной к стене.

— Юля Марковна, простите, что наяриваю. Но у нас реально форс-мажор. Краснодар отдают Матвейчук. Все в шоке, и я в том числе. Понятия не имею, что делать.

Воздух с досадой выходит из моих легких. Проект, над которым я так долго и кропотливо сидела со своей командой просто исчезает из моих рук, как песок сквозь пальцы. Ощущение, что на меня навели порчу, и все беды навалились одна за другой плотным слоем. А как вылезти из-под него я и не знаю…