Но она вдруг зависает на входе в палату.

— Пап? — удивлённо шепчет с едва заметной улыбкой.

— Привет, принцесса, — улыбается Саша, и я слышу теплоту в его голосе.

Как бы мне не хотелось его ненавидеть, отец он неплохой, несмотря ни на что.

Мы, каждый, делаем так, как умеем. Единого учебника, как быть мамой и папой, к сожалению или счастью, нет.

— Напугала нас всех, — он подходит ближе, а Даша вся рдеет.

Он обнимает ее, пока я немного двигаюсь в сторону, давая им эту паузу друг на друга.

— Прости, — шепчет ему Дашуля в ответ.

Вижу, как Саша сжимает ее в объятиях, и вероятно только в этот момент осознаю, насколько ему было тревожно и сложно. Да, конечно, он мужчина, и женщины привыкли видеть в них сильное плечо. Но в эту секунду, замечая, как его пальцы поглаживают спину ребенка, как он утыкается ей в плечо, и как его всегда прямая и гордая осанка немного горбится, я вдруг отчетливо ловлю себя на мысли, что он переживал не меньше нашего, просто прятал это за маской своей извечной собранности.

Эта мысль становится натуральным открытием. Но я приказываю себе не зацикливаться и больше не думать об этом.

— Я в порядке, пап. И мам, — отрывается Даша от отца с улыбкой: — И я очень рада вам всем, — улыбается Карине: — Только вот вы вкусного ничего не принесли? — морщит свой носик в поисках сладостей.

Однако, у нас в машине лежат лишь только фрукты и вещи первой необходимости.

— А тебе можно? — тут же встревает Карина.

Даша деланно удивляется и тут же фырчит, мол, а почему нет. Что-то в этом я замечаю нечистое, и тут же щурю взгляд.

— Врач разве не сажал тебя на диету?

Глаза нашей дочери закатываются, и я понимаю, что попала в точку.

— У нас фрукты в машине, я схожу за ними.

— Мам, не парься. — Карина вскакивает с койки: — Я сбегаю.

Тянет руку за ключами, и я ей вручаю их с благодарностью.

— Пап, а ты останешься? — тут же летит вопрос от младшего ребенка и я мгновенно сжимаю челюсти.

Озеров несколько секунд молчит. Затем, я вижу как переводит взгляд на притихшую Карину, а после и на меня.

И только после этой секундной паузы звучит его ответ.

Не понимаю, почему после пяти лет разлуки, да и вообще нашего общего с ней молчания, я теперь смотрю на бывшую жену под другим углом.

Она когда-то была всем моим миром, еще до рождения детей. Я увидел ее и влюбился. Это случилось за секунду, сам не поверил, потому что все эти бредни про любовь с первого взгляда казались мне чем-то детским и несерьезным.

Ну как можно полюбить человека, если ты не знаешь его? А вдруг она котят по ночам топит, вся такая красивая и нежная…

Но котят Юлька, конечно же, не топила. И все мои мысли о ней оказались правдой.

Я просто сначала приходил и смотрел, а она сторонилась. Говорила, что боится меня, потому что я молчал, налюбоваться не мог ей и сказать лишнего слова боялся. А вдруг что-то сделаю не так и потеряю ее, так и не узнав, каково это быть рядом, касаться бархатной кожи и целовать. Очень много целовать.

Я никогда не был сильно социальным человеком, друзей много не имел. Был лучший друг и пару товарищей, в остальном я много учился и сидел над учебниками, потому что отец с детства меня учил тому, что нужно будет самостоятельно пробиваться, выгрызать себе место под солнцем.

Я выгрызал. Но когда появилась Юля, мотивации стало в три, а то и в четыре раза больше. Я просто смотрел и понимал, что для нее хочу сделать все.

Когда Юлька дала мне шанс, башню сорвало. Оказалось, что я еще тот ревнивец, что я собственник, что мне важно было, чтобы она всегда была рядом. И если была бы возможность, то я запер бы ее в золотой клетке.

Но знал, что если не дам ей свободу, то она упорхнет. Навсегда уйдет.

Потом у нас появилась Карина, и Юлька ушла с работы. Денег я стал зарабатывать неприлично много и радовался тому, что Юля полностью погрузилась в материнство.

Потом Дашка родилась…

И все сломалось пять лет назад. Мы не услышали друг друга, вернее мы даже не захотели слушать друг друга. Разошлись. И я себе сказал, что раз ей не нужен, то пусть катится ко всем чертям. Хотя было чертовски больно ее отпускать и терять.

Боли своей ей не показал. Не оценила бы.