— В общем, я думаю, что Алёна прислала мне посылку. — наконец выговариваю, а на том проводе молчание.

— Какого рода посылку? — задумчиво интересуется Озеров.

Но уже по голосу точно могу сказать о его тихой ярости.

— Мёртвую птицу, — даже говорить это противно, но как есть: — Я осознаю, что сейчас ты проводишь с нами больше времени, но объясни, пожалуйста, ей, что это ради дочек и между нами ничего не изменится. Пусть успокоится.

Озеров молчит, а я жду хоть какой реакции. Но пауза затягивается.

— Алло? — хмурюсь я, а может быть и связь пропала.

— Я здесь, — хрипит он, а затем прокашливается.

После оба молчим, я не знаю, что ещё добавить, мы обсудили все.

— Ладно, мне пора, попробую вновь подступиться к Карине. — наконец озвучиваю я, на что он резко прощается и кладёт трубку.

Немного в замешательстве, но не придаю этому значения. И собравшись с духом, иду в комнату дочки.

— Карин? — стучусь: — Можно?

— Да, входи, — музыка в комнате становится тише, и я открываю дверь.

— Я подумала, может, мы вместе…

— Я сейчас уйду гулять, — подкрашивая губы ярким блеском, озвучивает она.

Весь мой порыв улетучивается, оседая горьким осадком. Я могу упорно работать и добиваться целей, стучась в закрытые двери. Но когда эту дверь со всей силы держит собственная дочь, у меня опускаются руки.

— Ладно, — прячу досаду: — Вернёшься или домой поедешь?

— Сегодня домой, туда ближе, — не представляя, как она режет меня этими интонациями, отвечает.

— Если ты хочешь, чтобы я освободила квартиру, только скажи, не утаивай это в себе, — озвучиваю я на полном серьёзе: — Я взрослая тётя, справлюсь с эмоциями, — за улыбкой прячу горечь, но хочу честности, а она отвлекается от нанесения макияжа.

— Нет, мам, — хмурится, — Я не против…

Киваю, но особо в слова не верю, я помню реакцию в больнице. Оставляю её собираться, а сама ухожу в гостиную. Надо сесть за ноутбук и включиться в работу, чтобы выключить эти бесконечные мысли. Но я лишь сижу, бездумно глядя в одну точку.

Не понимаю, куда ведёт дорога, по которой я иду, и это откровенно, изводит. Потому что у меня было всё стабильно, понятно и даже счастливо. А теперь…

Слышу, как спустя минут десять Карина уходит, даже не попрощавшись, и это ещё раз доказывает, что она даже не воспринимает меня как родителя. Прикрываю глаза, и шумно выдохнув, иду за бокалом.

Сейчас один бокал хотя бы поможет мне немного успокоить нервы.

Правда, одним бокалом дело не обходится, и когда я уже наливаю третий, закидывая в рот ломтик сыра, то слышу звонок в дверь.

Хмурюсь, времени уже прошло достаточно, вряд ли это Карина что-то забыла. Но и я ведь не в Питере…

Усмехаюсь мыслям, потому что человек явно попал в парадную, а значит, либо у него ключ, либо это снова чёртова любительница собачек.

Открываю дверь, но там вижу Озерова.

— Эм, привет, — неожиданно и излишне в рамках нашей ситуации.

— Хочу забрать тот презент, который тебе передали, — уверенно озвучивает он, а на самом лица нет.

— Конечно, проходи, — немного растерявшись, открываю шире дверь.

Он входит, но не двигается дальше прихожей.

— Оно там, на балконе, — говорю я, потому что хотела утром уже вынести эту дрянь.

— Ок, — Саша разувается и уверенными шагами двигается в гостиную.

Дежавю накрывает с головой. Но это скорее не по той причине, что я уже получала подобные «подарки», а из-за вина. Я даже вижу, как его голова чуть ведёт в сторону моего импровизированного столика.

Он уходит на балкон и возвращается с тем самым пакетом. Челюсти стиснуты, губы плотно сжаты. Он вообще ведёт себя странно, как-то отстранённо и будто сам не в этом мире находится.

— Извини за это и за то, что помешал, — озвучивает он хмуро.

— Это же не ты сделал, Саш, — резонно замечаю я.

Он ничего не отвечает и уходит обратно в прихожую. Снова шлёпаю за ним, хочу сказать, что Карина уехала, только вот не успеваю. Он вдруг резко разворачивается и бросает на меня свой пронизывающий взгляд, а потом глухо спрашивает.

— Юль, у тебя кто-то есть, да?