— Мам, ну хватит, — она убирает мои руки, и мне становится словно тесно в моем собственном теле. Неужели ей противны и неприятны мои прикосновения?

Я не думала, что меня что-то еще может задеть… Но оно задевает.

— Мам, я чувствую себя морально плохо. Я сделала плохо… Тебе.

— Кариш, ну о чем ты? Я не держу зла, да, мне было больно, но…

— Мам, — она прерывает меня, падая на пол. Садится на плитку пятой точкой и опирается спиной о дверь, — Это я сказала Алене про эту квартиру. Она выглядела такой разбитой после очередной ссоры с папой. А я… Я проговорилась. А потом я услышала, как она с какой-то подругой обсуждала, что сотрет тебя в порошок, если ты с папой продолжишь общение. И мне так страшно стало, а вдруг, она и правда что-то сделает тебе. Мам, прости. Я запуталась.

Я присаживаюсь на корточки перед ней, хочу вновь протянуть руку, но вовремя себя останавливаю. Не получается у нас телесный контакт.

— Карин, она ничего не сможет мне сделать. Она могла сделать это пять лет назад, когда… Когда я еще боролась за вашего отца. Но сейчас это все пустота. Поэтому в ней говорит ревность и обиженная женщина. Такое бывает. Я тоже винила первое время в своей голове именно ее.

— На самом деле, мам, ты много не знаешь. Как оно было все эти пять лет и тогда.

— И не хочу знать, Карин! Человек делает выбор, и если этот выбор не в мою пользу, значит и я не выбираю его. Вставай, пожалуйста. Иди в душ, приведи себя в порядок. Я подогрею для тебя обед, и мы выпьем бутылку вина. Нужно расслабиться. Хорошо?

— Я не пью. Боюсь.

— Хорошо. Тогда чай.

Так как я сейчас гоню домой, кажется, такого не было очень давно. Последний раз помню, когда был день рождения Юли, девчонки и я готовили ей сюрприз, но работа затянулась и пришлось заплатить по итогу не один штраф за превышение, чтобы успеть.

Правда, сюрприза не удалось, дела фонда полностью её забрали в своё логово тогда, потому можно было не торопиться, ведь она сама опоздала на свой праздник. Осадок того дня остался в каждом из нас. Помню, как Юля подошла со спины, обняла и сказала: ей неважно, что наш пирог получился не такой, как на картинке, и что еда остыла, ей важно лишь то, что был этот порыв и желание.

А я так злился тогда. Чёрт. Я просто был в бешенстве, и вместо обид должен был обнять в ответ и сказать, что мы любим её такой, какая она есть. Но я такого не говорил. Не признавался в чувствах, почему то казалось, что если мы вместе, значит, всё понятно…

Это сейчас в моей голове проясняется. Правда, слишком поздно для проблесков света.

Снова проезжаю на жёлтый цвет светофора, потому что разговор с Алёной должен состояться сию секунду. То, что я узнал от Юли, натуральный абсурд. Как и то, что она всё же пришла в эту квартиру, а я уверял, что подобного не будет.

То есть она ходит и налево, направо рассказывает о беременности, минуя, мать его, меня⁈ И когда она узнала? И какой вообще срок⁈ Учитывая мою занятость и наши отношения последнее время, там уже блядь, живот должен быть…

Мозг буквально, сука, кипит, и мне хочется избавиться от всех этих эмоций. Желательно что-нибудь разбить или знатно так поорать.

Единственное, что меняет курс моего настроения — это мысли о бывшей жене и Даше.

Радостная весть, что я купил сразу несколько упаковок хорошего и необходимого дочке лекарства. Плюс, Дашка, когда мы пили втроём чай, выглядела очень счастливой. Видеть её улыбку — это как свет в кромешной тьме происходящего за пределами больницы моей жизни.

Наконец, въезжаю в паркинг, и, резво крутясь по проезду между парковочными местами, встаю на своё.

Не теряя ни секунды, выхожу и сразу же иду к нужному лифту. Она должна быть дома, я хоть заранее и не звонил, но время прогулки её пса запомнил, кажется, навечно после одного случая.

Поднимаюсь, тарабаня по панели в лифте, а когда он, наконец, останавливается, я уже закатываю рукава, будто готовлюсь к битве.

Именно такое ощущение внутри.

Открываю входную дверь, тут же слышу музыку, что играет в квартире. Очередная йога, или мантра, или что там я не знаю… но мотивы те, что вызывают у меня недоумение, особенно если вдаться в подробности нахрена это надо.

— Алёна⁈ — кричу, бросая ключи на тумбу.

Музыка заглушается, и я слышу её радостный голос.

— Любимый, — выплывает она из гостиной: — Ты уже закончил? — не скрывая радости от моего появления, спрашивает она.