Звоню Даше и предупреждаю, что сегодня хочу отлежаться дома. На самом деле займу себя тем, чтобы как можно скорее подвести окончательную черту под прошлым. И первое, что делаю, заношу номер Оли в чёрный список.

Лучшее средство от любой хандры, как говорила бабушка, труд. В её мудрости я не сомневаюсь, а потому решаю сделать уборку. Для начала. Позже созрею и до ремонта, который я не раз предлагала бабушке, но та не соглашалась. Так и не позволила ничего поменять.

«Вот помру, и делай, как захочешь. Я тут прожила много лет и привыкла к каждому углу, к каждой трещине. Так что не лезь.»

Я смирилась, потому что бабушка имела право жить, так как ей нравится.

На уборку уходит пара часов. В конце распахиваю окна. На улице еще прохладно, но мне нравится, что в квартиру врывается свежий воздух. Надеюсь, такой же однажды ворвётся и в мою жизнь.

Выпив чая, решаюсь на самое неприятное за сегодняшний день дело — поездку домой. Мысленно я всё еще называю это место «домом», хотя это уже не так. Я никогда не вернусь туда в качестве хозяйки.

Расписание Ромы я знаю наизусть. До обеда он точно должен быть в офисе, а после в спортзале. Так что у меня в запасе есть, как минимум, пара часов.

Забрав машину от центра, я добираюсь до дома и открываю ворота с помощью телефона.

— Не поменял ещё доступ, — бормочу под нос.

То ли не додумался, то ли не посчитал нужным.

В доме тихо. Но не привычной тишиной, которая всегда казалась какой-то родной и тёплой, когда я раньше возвращалась после работы, а потом готовила для нас с Ромой ужин. Сейчас тишина давит. Она густая и вязкая. Кажется, что я угодила в ловушку, из которой не смогу выбраться.

В холле замечаю разбитое зеркало, поэтому, не разуваясь, прохожу к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднимаюсь по ступенькам, минуя висящие на стенах рамки с фотографиями. Стараюсь на них не смотреть. Слишком больно понимать, что наше счастье с Ромой оказалось фальшивкой. Я не знаю, когда он изменил впервые, и теперь всё воспринимается ложью — даже наша свадьба.

Не выдержав нахлынувших эмоций, присаживаюсь прямо на ступени и закрываю глаза ладонями. Мне нужна пара минут, чтобы снова собраться… Я встану и начну менять свою жизнь к лучшему. Хотя бы к нормальному.

На самом деле времени проходит намного больше. Не знаю сколько. Я будто в какой-то момент в полузабытьё впадаю, прокручивая в голове воспоминания о нашей с Ромой жизни. Я пытаюсь найти ответ на простой, но одновременно безумно сложный вопрос: «Почему?»

Почему он изменил?

Чего ему не хватало?

— Девочка моя!

За пеленой слёз я не сразу понимаю, что передо мной, опустившись на одно колено, стоит муж. Притянув меня к себе, гладит по волосам. В его объятиях тепло. Его запах такой знакомый и родной.

— Наконец-то ты дома, — произносит мягко.

А потом тянется ко мне, чтобы поцеловать.

И это движение ошпаривает будто кипятком. Уклоняюсь от поцелуя, а потом скидываю с себя его руки. Рома отстраняется, но всё равно остаётся от меня в опасной близости.

— Я стала страшной, да? — спрашиваю тихо.

Рома хмурится, словно не сразу осознавая мой вопрос, но потом торопливо отвечает:

— Ты самая красивая, Тата. Ты прекрасна.

Снова тянется ко мне, но я поднимаюсь на ноги. Рома тоже встаёт. Глядя ему в глаза задаю очередной вопрос:

— Тогда почему? Почему ты начал изменять? Ещё и с моей сестрой?

— Тата…

— Я уже просила тебя, так меня не называть. — Стараюсь не говорить слишком резко, чтобы наш разговор не превратился в ссору.

Я всё-таки надеюсь получить ответы на свои вопросы.

— Наташа, я… Я так сожалею о том, что произошло. Сам не знаю, как так получилось. Твоя сестра… Она просто проходу мне не давала. Буквально вешалась на меня, когда тебя не было рядом. И в какой-то момент… Я был пьян, мы тогда поругались с тобой, помнишь, когда ты разозлилась, что я не соглашаюсь на ЭКО. Ты уехала к Юльке, а к нам заглянула Ольга, и я сам не понял, как всё произошло.

— То есть ты ни в чём не виноват, — подвожу итог услышанному, когда Рома замолкает.

— Наташа, родная моя, любимая, никто не виноват. Так бывает, что люди ошибаются. Я оступился, я понимаю и я прошу прощения. Мы столько лет вместе, мы просто права не имеем всё разрушить. Мне не нужна твоя сестра. И никто другой не нужен. Только ты. С тобой хорошо. Ты ответственная, сильная, умная, добрая.

— Удобная ты хочешь сказать?

Рома опускается передо мной на колени.

— Дурак я. Признаю. Но ты обязана меня простить.

«Обязана», — эхом отдаётся в моей голове.

Даже в такой момент я опять кому-то чем-то обязана…

— Я не могу тебя простить, — качаю головой.

— Почему? — Рома смотрит на меня снизу вверх.

И он искренен в своём недоумении. Действительно не понимает, почему я не могу простить.

— Что мне сделать? — вопрошает муж. — Только скажи.