Дособирав чемодан, задумываюсь о том, куда могу поехать. Выбора особо нет. Мои родители не те, у кого можно спрятаться, чтобы залечить душевные раны. К Юле тоже не поеду — у неё своих проблем хватает. Да и придётся рассказать о случившемся, а я пока не готова.

Вариант только один.

В холле забираю из ключницы свою связку и выхожу из дома. Поверить не могу, что мой брак заканчивается вот так. Позади — почти вся моя сознательная жизнь, впереди — развод. И грязь. Наверняка на меня её выльется немало.

Закидывая чемодан в багажник, поднимаю взгляд на окно второго этажа. Рома, не скрываясь, стоит у окна. И на мгновение я ловлю себя на желании остановиться: бегом вернуться в дом, влететь к нему в кабинет и утонуть в крепких объятиях. Всё забыть.

Вот только как это сделать?

У меня нет ответа. Потому я сажусь в машину и завожу мотор.

Бабушкина квартира встречает тишиной и запахом пыли. И чем-то неуловимо родным, что я ощущала только в этом месте.

Бабушка умерла пару лет назад, и оказалось, что в завещании единственной наследницей она указала меня. У нас с ней были близкие отношения, в отличие от мамы и Оли. Бабушка поддерживала меня во всех начинаниях, с ней мы говорили о жизни, о невзгодах и радостях.

И все пару лет мама мечтает отдать эту квартиру Оле. Потому что у той нет своего жилья. После развода ей пришлось съехать от бывшего мужа, и теперь сестра живёт с родителями. Мама считает, что бабушкина двушка на окраине города не достойна Оли. Но квартиру можно продать, а вырученную сумму использовать в качестве первого взноса по ипотеке, которую я бы оформила на себя. Ведь Оле ипотеку не одобрят. Работать сестра не любит, и ни на одном месте не задерживается дольше, чем на полгода.

Но я не смогла. Мама десятки раз затевала этот разговор. И десятки раз едва не доводила меня до слёз, не желая принимать очередной отказ. Никто из семьи так и не понял, что эта квартира по-особенному мне дорога. И пусть в ней старый ремонт и потрёпанная мебель. И район оставляет желать лучшего. Со стороны может показаться, что я совершенно тут не к месту: в дорогом платье и на каблуках. Но… Почти все счастливые моменты, которые я помню из детства и юности, связаны с бабушкой. Каждый день после школы я была здесь. Играла с бабушкой в карты, помогала готовить, высаживала с ней рассаду и занималась ещё сотней разных дел. Только с ней я ощущала, что меня можно любить просто так. Такой, какой есть.

Квартиру я продать так и не позволила. Как и сдать в аренду. Так и стояла она запертой, пока мне не пришлось приехать сюда, чтобы попробовать заново собрать воедино свою разбитую жизнь.

В узкой прихожей ставлю чемодан на пол и падаю на стул с обтрёпанной обивкой, который бабушка использовала до последнего дня. Садилась, шумно выдохнув, и надевала или снимала обувь.

Теперь и я, сидя на нём, скидываю туфли и делаю глубокий вдох. Мне всегда казалось странным, что бабушка недолюбливала Рому. Ей хватало воспитания и тактичности, чтобы это скрывать, но я отлично это понимала. Слишком хорошо её знала. Теперь же понимаю, что похоже бабушка в силу возраста, опыта и мудрости видела в нём ту червоточину, которую я не разглядела за двадцать лет.

Неужели из-за собственной глупости я заслужила то, что со мной происходит? Бабушка бы сказала, что нет, а ей я привыкла верить.

Не сразу я прохожу в комнату и включаю свет. Всё вокруг знакомо до трещинки, до пылинки. Последний раз я прибиралась здесь с полгода назад. Совсем закрутилась с работой и семейными делами. К дню рождения опять же готовилась. Поэтому вокруг пыльно. Но ничего, одну ночь можно провести и так. А завтра меня ждёт генеральная уборка.

В гостиной над диваном висит бабушкин портрет, который я подарила ей много лет назад. Сразу после института устроилась на свою первую работу и, накопив денег, сделала ей желанный подарок. Художник, может, был и не самый лучший, но изобразил бабушку в образе героини романа девятнадцатого века, как та и мечтала. Получилось здорово. Особенно мне нравится, каким вышел её взгляд: открытый, чуть снисходительный и решительный.

— Я справлюсь, родная. Справлюсь, — шепчу, пальцами коснувшись портрета.

Я настолько вымотана, что сил хватает только на то, чтобы принять душ и лечь в постель. Утром просыпаюсь с тяжёлой головой и отёкшим лицом. Заснула я со слезами на глазах.