— Кое-чего не хватает, — произносит Виктор, выдёргивая меня из грустных мыслей. — Я быстро.

Провожаю его удивлённым взглядом, а потом опять закрываю глаза. Отчего-то так мне легче воспринимать новую реальность.

— Наташ, подвинься немного.

Я чуть отодвигаюсь, давая ему возможность с удобством устроиться рядом. В нос бьёт аромат попкорна.

— Тебя покормить или сама?

— Сама. Я же не немощная старуха.

— Пошутить можно? — Виктор хрустит попкорном.

— Не стоит. — Грожу ему пальцем.

Сильная рука осторожно перехватывает моё запястье. Взгляд Виктора сводит с ума, завязывая внутренности в тугой узел. Я прижимаюсь к нему — не намеренно, просто не в силах противостоять порыву.

— Ещё немного, и я начну думать, что ты слишком сильно приложилась головой. — Он не сводит с меня взгляда, но и не приближается.

Держа дистанцию, которую мне хочется нарушить.

— Можно я тебя… поцелую? — Слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю их осознать.

— Не стоит, — отвечает он. И я ему благодарна за этот отказ, потому что понимаю, что пожалела бы о том, что могло бы случиться между нами. — Тебе стоит отдохнуть.

Виктор уходит на кухню.

Мне становится легче дышать. Мысленно ругаю себя за глупый порыв. Слишком сильно захотелось ощутить человеческое тепло, оказаться в крепких объятьях. Почувствовать себя желанной и нужной.

Глупо и самонадеянно.

Поведение Виктора и его забота не равно тому, что я привлекаю его как женщина.

— Дура ты, Наташка. Дура! — шепчу я.

Носом утыкаюсь в подушку, мечтая провалиться сквозь диван, пол, землю, прямо в пекло. И это оказывается даже лучше, чем считать овечек, потому что проваливаюсь я в итоге в сон.

— Наташа, просыпайся.

— Ещё же темно. — Отмахиваюсь недовольно.

— Ничем тебя не взять, я понял. Спи.

Меня успокаивает и заново усыпляет ощущение тёплой широкой ладони на спине.

Мне снится Рома. Мы стоит с ним на высокой скале, у края пропасти. У меня дух захватывает от этой бездны. Однако Рома крепко держит за руку, и я ничего не боюсь. С ним рядом спокойно и безопасно… Но всё резко обрывается. Он толкает меня в спину — прямо в пропасть, и с диким криком я лечу вниз, чтобы разбиться на тысячу осколков.

Не сразу понимаю, что действительно слышу какой-то крик. Но не свой собственный. Чужие голоса выдёргивают из кошмара в реальность.

— Кира, успокойся уже!

Впервые слышу, чтобы Виктор говорил на повышенных тонах.

— Это твоя новая шалава?

— Тише! Человек спит, у неё проблемы со здоровьем. Остынь.

— Ещё и больную в дом притащил? Может, ещё и страшная? Пропусти! Я хочу посмотреть!

Что происходит? Может, я всё ещё сплю? А если нет, то, кто эта девушка?

— Кира, мы развелись. Ты не имеешь никакого права вот так врываться в мой дом.

И тут я замираю.

Жена Виктора не умерла?

Шум нарастает. Жена Виктора говорит ещё громе:

— Я права не имею⁈ С тобой живут мои дети, поэтому я хочу видеть, что и как здесь происходит. Не опасно ли им.

— С тобой им опасно, Кира. Только с тобой, — раздражённо отвечает Виктор.

Не хочу становиться частью этого конфликта, но чтобы выйти из гостиной, мне придётся пройти мимо ссорящейся пары. Не зная, как поступить, невольно продолжаю слушать чужой разговор.

— Я уже вылечилась, и чистая целый год.

— Это не значит, что девочки могут с тобой жить на постоянке. Суд всё решил.

— Ты заплатил за это решение! Я знаю. — Раздаётся громкий шлепок. Звук отчётливый, и его ни с чем не перепутаешь. Пощёчина. — Вик, извини! Я… Я завелась… Увидела у тебя женщину и…

— Кира, уходи сегодня, ладно? В таком состоянии ты девочкам точно не нужна.

— Но они же меня ждали!

— Ждали, верно. Но ты помнишь, что я решаю, можно ли тебе их отдавать и на какое время.

— Вик, прошу! Дай хотя бы с ними увидеться. Могу у дома с ними погулять? Прошу! Хотя бы десять минут. Оксана писала, как хочет со мной увидеться.

— Она хочет увидеться с той матерью, которая у неё была когда-то. А не…

— Ты жесток! Я стараюсь!

— Сейчас ты уйдёшь, Кира. И мы договоримся с тобой о встрече на другой день. И оставь ключи от дома.

— Нет!

— Я поменяю замки.

— Вик…

Я всё-таки встаю с дивана. Теперь мне видно зеркало, висящее в холле, в котором отражаются Виктор и его жена. Она похожа на себя с фотографии. Но выглядит нее так эффектно как раньше: без макияжа и улыбки. Какая-то блеклая и потухшая. Мне стыдно за собственные мысли — я ведь совсем не знаю, что с ней прозошло. Поспешно отвожу взгляд.

— Некрасивая. — Оказывается Кира тоже меня замечает. — И старая.

Виктор сжимает её плечо и ведёт к выходу.