— Не бери на себя лишнего, — говорю мягко. — Ты несёшь ответственность только за себя. За то, что дал ей наркотик. Но у неё был выбор: принимать его или нет. Она сама решила. Сделала выбор. И за то, какая она сейчас, отвечать только ей самой.

Я встаю и подхожу к нему. Положив руку ему на плечо, крепко сжимаю в знак поддержки. Постепенно он немного успокаивается.

— Сделать тебе кофе?

— Да, можно.

В тишине я завариваю ему чашку эспрессо. Кирилл молча её выпивает, а потом уходит в гостиную, чтобы уснуть на диване, на котором я спала прошлой ночью.

Прибравшись на кухне, поднимаюсь к Оксане. Она крепко спит, дыхание у неё размеренное. Коснувшись лба, убеждаюсь, что температура спала. Надеюсь, что острый кризис миновал.

В следующий раз проверить Оксану мне нужно через пару часов, и я очень хочу немного поспать. Завожу будильник, а потом пытаюсь прикинуть, а куда бы я могла прилечь? В гостиной спит Кирилл… Там есть второй диван, но вряд ли я засну, если Кирилл будет рядом. Начну обдумывать его историю с Кирой, и сон как рукой снимет. Немного помявшись, решаюсь заглянуть в спальню Виктора.

Дверь открываю с опаской. Как будто там затаился дикий зверь, который разорвёт меня на части стоит сделать одно неосторожное движение. Затаив дыхание, захожу внутрь.

Постель аккуратно заправлена. Шторы открыты, через окно проникает свет уличного фонаря, и я могу осмотреться по сторонам. Впрочем, интерьер минималистичный — ничего лишнего. На стенах замечаю места, где раньше явно висели фоторамки, а на полу, у окна, на ковре остались следы от ножек. Возможно, у Киры здесь стоял ночной столик. Я легко могу представить их вечер, подготовку ко сну. Как в комнате горел приглушённый свет, как Виктор целовал плечо жены, пока она занималась вечерней рутиной, чтобы сохранить для него свою молодость и красоту.

— Это только на одну ночь, — успокаиваю себя и ложусь поверх покрывала.

Я настолько вымотана, что проваливаюсь в сон сразу, стоит голове коснуться подушки. И кажется, что в беспамятстве провожу пару секунд, а не часов. Но звук будильника заставляет подняться, хотя это и даётся невероятно тяжело. Только мысль о том, что необходимо проверить, как чувствует себя маленькая девочка, придаёт сил.

К счастью, мои опасения не оправдывают себя: температура не вернулась, Оксана спит. Я поправляю на ней одеяло, и в этот момент она берёт меня за руку.

— Мама, — во сне шепчет едва слышно.

У меня не хватает моральных сил, чтобы вырвать у неё свою руку. Сажусь на ковёр и прижимаюсь к кровати.

— Я здесь, — мямлю тихо.

Какие оказывается все в этой семье потерянные и одинокие. Каждый со своей болью. Собственно, я такая же. Только и остаётся надеяться, что все вместе они однажды справятся с прошлым и излечат свои души.

А я… Мне пора привыкать к мысли, что со своей болью придётся справляться самой.

— Наташа. Наташа, просыпайся.

До меня доносится голос Виктора, и поначалу кажется, что мне это снится. Но потом меня начинают осторожно трясти за плечо, и я открываю глаза.

— Привет. Пора вставать, соня.

Виктор мне не приснился. Улыбается, склонившись надо мной. Выглядит уставшим, но спокойным.

— Привет, — отвечаю, растеряно оглядываясь по сторонам.

Резко подрываюсь, когда понимаю, что лежу в кровати Оксаны. Самой девочки нигде нет.

— Где Оксана⁈ — Я на грани паники.

— Наташ, всё хорошо. — Виктор кладёт ладонь мне на плечо, успокаивающе сжимая. — Девочки на кухне. Обе чувствуют себя хорошо.

— Значит, вас с Соней отпустили?

— Да. Судороги больше не повторялись. Температура спала. Прав был врач, можно было не ездить в стационар. Но что-то я вчера немного перепугался, — признаётся Виктор.

— Это нормально. Мы все вчера перепугались.

— Спасибо тебе. — Виктор касается моей щеки. А потом утягивает в объятия. — Не знаю, как тебя благодарить.

— Никак не надо, — смущаюсь я.

— Ты была рядом, когда это было больше всего нужно.

— Не нашла более интересных дел, — шучу, наслаждаясь теплом его тела.

— Ещё и скромная. — Виктор, снова улыбаясь, приподнимает мой подбородок и целует в губы.

Растворяюсь в моменте, позволяя себе хотя бы на несколько секунд забыть о проблемах и переживаниях.

— Папочка! — Соня застывает в дверях.

Мы с Виктором резко отстраняемся друг от друга. Бросаю на неё виноватый взгляд, но по её лицу сложно прочитать хоть что-то.

— Да, милая?

— Пообедай с нами. — Соня подходит к нам и берёт отца за руку. Ревнует. — Ты с нами на больничном?

— Мне надо будет съездить по делам. Ненадолго.

— Точно? — Соня прижимается к нему. — Может, останешься?

Вот она — детская чистая любовь, ради которой и стоит жить.

— Я, правда, ненадолго. Важная встреча, не удалось перенести. — Виктор подхватывает Соню на руки. — Можно?

— Ладно, — вздохнув, соглашается она.