Мы поднимаемся в её комнату. Стоит осмотреться, как у меня начинают руки чесаться от желания немедленно навести в ней порядок. На рабочем столе полный кавардак. Только небольшой квадрат на столешнице свободен от вещей, чтобы положить на него тетрадь. Всё остальное пространство занимают другие тетради, учебники, канцелярия, игрушки, фантики… И как вишенка на торте украшает это великолепие засохшая конфета.

— Ты всегда так учишь уроки? — спрашиваю осторожно.

— Папа тоже меня ругает за беспорядок. — Соня сразу улавливает суть моего вопроса. Определённо, девочка она смышлёная. — Но помогать не хочет. Говорит, что я уже взрослая для того, чтобы делать всё за меня.

Возможно, для Виктора она взрослая, я же вижу перед собой ребёнка. Одинокого ребёнка, на которого взваливают ношу, пока что для него непосильную.

— Давай я тебе помогу? Вдвоём у нас быстро получится навести порядок.

Соня с энтузиазмом соглашается, и уже минут через тридцать перед нами разобранный стол.

— Нравится?

Соня сияет, поглаживая деревянную столешницу, на которой больше нет ничего лишнего. Все карандаши наточены и разложены в стаканчики, тетради лежат аккуратной стопочкой, а учебники стоят корешками вперёд, чтобы можно было легко найти нужный.

— Мне нравится, — кивает Соня. — Я пойду мусор выкину.

Пока её нет, подхожу к книжной полке, на которой вижу рамку с фотографией. На нёй запечатлены девочки, ещё совсем маленькие, Виктор и молодая женщина: красивая, статная и такая счастливая. Они все на этом фото искрятся счастьем.

Как же несправедлива бывает судьба, раз забрала у Виктора и дочерей любимую жену и маму.

— Папа говорит, что можно идти ужинать.

Резко прячу рамку с фотографией за спину. Улыбаюсь Соне, предлагая:

— Тогда пойдём и позовём твою сестру?

Как и ожидала, Соня выскакивает из комнаты, давая мне возможность вернуть рамку на место. Из коридора слышится её задорный голос:

— Окси! Пора есть!

Выхожу из комнаты и наконец вижу старшую дочь Виктора. Внешне она похожа на Соню, но в ней нет ни капли лёгкости и непосредственности, свойственных младшей сестре. Оксана даже идёт так, будто механически переставляя ноги, просто потому что так надо.

Со мной она не здоровается, лишь мазнув настороженным взглядом.

— Рассаживайтесь, — на кухне Виктор кивает на стол.

Выглядит он забавно: успел переодеться в домашние штаны и белую футболку, а поверх накинут цветастый фартук, который явно ему маловат.

— Ну что, какие успехи в школе?

— Меня учительница похвалила за рисунок, а ещё за скорость чтения… — Соня без устали рассказывает про школу, тренировки и кружки.

— А у тебя? — Виктор обращается к старшей дочке, разложив по тарелкам тушёное мясо с овощами.

Оксана поднимает на него взгляд, а потом многозначительно смотрит на меня. Виктор успел сесть рядом, и я касаюсь его колена, давая понять, что не стоит давить на дочку в моём присутствии.

Оксана съедает, хорошо если половину, и молча выходит из-за стола. Соня, расправившись со своей порцией, напоминает:

— Вы обещали со мной поиграть.

— Ты как? Нормально себя чувствуешь? — спрашивает Виктор.

— Нормально. Конечно, мы поиграем, — обращаюсь к Соне.

Виктор выходит из кухни, а мне прилетает вопрос:

— Во что?

— Давай в «Крокодила»? Умеешь? И Оксану можно позвать, потому что в этой игре говорить необязательно.

Соня прикусывает губу, а потом недовольно выдаёт:

— Почему вы все так с ней бегаете? Я тоже тут есть.

Детская обида худшее, что есть на свете. Я это знаю не понаслышке, во мне много лет живёт именно такая.

— Потом сыграем и в твою игру, хорошо? — Знаю, что это одно из тех обещаний, которое обычно не выполняются.

Всё, что откладывают на потом, остаётся не сделанным. Это почти правило.

Соня надувает губы ещё больше. Я даю себе слово, что обязательно сделаю то, что пообещала. Не буду тем взрослым, какими для меня были мои родные. Хотя на этот раз «проблемной» девочкой является не младшенькая, а старшенькая.

Я наклоняюсь к чужому ребенку, к которому не имею никакого отношения, и прижимаю к себе её всю. Она удивительно лёгкая и мягкая.

— Вы это зачем? — спрашивает Соня, но не отстраняется.

— Я тебя понимаю.

— Не понимаете.

— Я была на твоём месте… В своём детстве. — Смотрю в её глаза. — Я… На меня тоже когда-то мало обращали внимания и не выполняли то, что обещали.

— И как вы с этим справились?

«Никак», — такой ответ вряд ли устроит маленькую девочку, как и правда о том, насколько тяжело переживать это, даже став взрослой.

— Я очень жалею о том, что никогда не говорила, что конкретно мне не нравится.

— Она моя сестра, — жалобно произносит Соня.

— Как и она твоя. — Мне остаётся только надеяться, что эта девочка раньше меня осознает простую вещь: семья должна быть такой, в которой важны желания каждого. — Хочешь, мы поиграем с тобой вдвоём?