— Ты выгнал меня из дома, чтобы притащить вот это⁈ — Снова начинает кричать Кира. — Я столько извинялась, умоляла…

Остатки разговора я не слышу. Виктор выводит бывшую жену на улицу.

— Папа опять ругается с мамой?

Оборачиваюсь на голос Сони. Она стоит на лестнице, держа мягкую игрушку под мышкой.

— Они… — не знаю, что ответить, ведь ложь будет слишком очевидной. — Твой папа хочет как лучше. Не всё у взрослых получается гладко.

— Надеюсь, что я не вырасту такой, — грустно произносит Соня.

— Пойдём на кухню, я сделаю тебе какао, — предлагаю. — Отличное лекарство от плохого настроения.

— С маршмеллоу?

— Если покажешь, где они у вас живут.

Соня кивает и, заметно повеселев, бежит на кухню. Вчера девочки пили какао, и я помню, в каком шкафчике оно хранится. Соня показывает, где найти маршмеллоу.

— У тебя прекрасная память, — хвалю её.

— Я каждый раз помогаю дяде готовить. Он такой неумеха!

— Я всё слышу, София. Твоему дяде не понравится, если он такое от тебя услышит. — В кухню заходит Виктор. Поцеловав дочь в макушку, смотрит на меня: — Ты гостья, — напоминает.

— Я только хотела приготовить какао для Сони.

— Садись, я доделаю.

Виктор взвинчен, хоть и пытается этого не показывать. Не споря, усаживаюсь за стол и наблюдаю за его движениями. Постепенно они становятся более плавными, значит, он успокаивается.

Виктор ставит перед дочкой какао, а также пару бутербродов с сыром.

— Хочешь кофе? — спрашивает у меня.

— Нет. Мне пора домой. Спасибо тебе, что позаботился.

— Не за что. Я вызову тебе такси.

Холодность Виктора заставляет усомниться в его доброте, которую он проявил ко мне накануне. Не показалась ли она мне? Или его настолько выбило из равновесия появление бывшей?

— Вызывать такси я могу и сама. — Не хочу напрягать его ещё больше.

Этой семьей и своих проблем хватает.

Умывшись и переодевшись, тепло прощаюсь с Соней, которая вместе с отцом выходит меня проводить. Виктор тихо, чтобы слышала только я, произносит:

— Извини за утреннюю сцену.

Возможно, он сказал бы что-то ещё, но рядом Соня.

— Ничего, — так же тихо отвечаю. — Ещё раз спасибо.

В такси задумываюсь о том, что делать дальше? Надо бы забрать ещё кое-какие вещи. Но подгадать момент, чтобы мужа точно не было дома. Мои размышления прерывает вибрация телефона. Я открываю пришедшее сообщение, слишком поздно осознавая, что оно от сестры.

Ну что, довольна? Маме второй день плохо после разговора с тобой. Мы ей вчера скорую вызвали. Надо же быть такой сволочью!

Всего несколько строчек, а я снова будто возвращаюсь в детство, чувствуя себя во всём виноватой и беспомощной. Первый порыв — позвонить матери. Я даже успеваю открыть контакты, но палец так и остаётся зависшим над экраном.

Что если это ложь? Очередная манипуляция, чтобы я ощутила себя виноватой и простила их?

Я не могу быть уверенной в этом на сто процентов, но что-то внутри подсказывает, что меня снова пытаются обмануть и использовать. Немного подумав, набираю соседку родителей — тётю Римму. Женщина она любопытная — мимо неё мышь не проскочит. Мою мать она не долюбливает, ко мне же наоборот относится хорошо, а значит, врать не станет.

— Рима Борисовна, доброе утро! Это Наташа. Извините, что так рано вас беспокою.

— Наташенька, здравствуй! — Тётя Римма, судя по голосу, вполне рада меня видеть. — Как у тебя дела? Давно что-то ты в наших краях не появлялась. Заработалась совсем небось. Или со своими поругалась? Мамка твоя со вчерашнего вечера по квартире бегает да орёт на всех. Мне слов-то особо не разобрать, но тебя поминала не раз. Неужто ты ей хвост наконец прищемила?

Бегает и орёт, значит… Мало похоже на человека, которому нужна скорая.

— Да, мы поссорились, — отвечаю честно. — Я вот и хотела узнать, как там мои? Может, врача вызывали?

— Да какого врача? — искренне удивляется тётя Римма. — Мамке твоей что ли? Так она сама кого хочешь залечит до полусмерти. Отец твой на работу вот только недавно ушёл. Ольку вчера видела — размалёванная куда-то ускакала.

— Понятно… — тяну я. Что и требовалось доказать. — Спасибо, тёть Римма. Вы-то сами как?

Минут пять слушаю её рассказ о здоровье и любимом турецком сериале, пока такси не останавливается у бабушкиного, а теперь и моего, дома. Попрощавшись с собеседницей, расплачиваюсь с таксистом. Физически ощущаю себя неплохо, но на душе после Олиного сообщения, а особенно, после новостей от тёти Риммы кошки скребут. И я решаю, что работа, пусть и любимая, подождёт. В конце концов, не каждый день приходится заново собирать свою жизнь из осколков.