— Чтобы открыть тебе глаза на Рому! Ты же моя сестра, — добавляет почти ласково. — Между нами конечно некрасиво получилось, я признаю. Но Рома — настоящая сволочь! Столько лет тебя обманывать. Я не могла тебе не рассказать об этом.

— Спасибо, — отвечаю, не скрывая сарказма.

Хотя в груди становится чуть теплее. Всё-таки Оля, действительно, пришла, чтобы рассказать правду.

— Зря ты так, — вздыхает она. — Я же с тобой сейчас по-человечески разговариваю. По-родственному. Мы ведь сёстры. Я представляю, если бы меня так обманули, это жесть просто. Тем более ты так хотела ребёнка.

Слова Оли звучат искренне. Пожалуй, и я вполне искренне должна её поблагодарить. Вот только ничего сказать не успеваю, потому что сестра продолжает говорить:

— Знаешь, о чём я подумала… Я не то чтобы готова стать матерью… Я думала, что беременность сблизит меня с Ромой, а теперь всё изменилось. Конечно, я могу аборт сделать. Но лучше выношу ребёнка для тебя, а ты меня пока финансово поддержишь.

— Что? — Похоже Оля решила меня добить. — Ты серьёзно?

— Почему нет? У тебя появится ребёнок, а я займусь личной жизнью. Все будут довольны.

— Вон, — цежу сквозь зубы.

Оля и искренность? Как я вообще могла об этом подумать? Я же знаю сестру как облупленную.

— Наташ, ну чего ты начинаешь? Я ведь…

— Вон! — повышаю голос. — Убирайся отсюда и больше никогда ко мне не приходи! Забудь, что у тебя вообще есть сестра!

Оля пытается ещё что-то сказать, но я вскакиваю с кресла и бросаюсь к ней. Схватив за руку, заставляю подняться на ноги и тащу к двери.

— Убирайся, — повторяю. — А если не уйдёшь сама, я охрану вызову.

— Дура ты, Наташка, бешеная какая-то! — кричит Оля в ответ. Вырывает руку. — Не переживай, сама уйду. А ты ещё пожалеешь. Ещё приползёшь…

Не дослушав, выталкиваю сестру из кабинета и закрываю за ней дверь. После чего медленно возвращаюсь к своему креслу и оседаю в него. Несколько минут сижу с пустой головой, пытаясь ухватиться хоть за одну дельную мысль, что каруселью крутятся в голове. Постепенно все они сводятся к Роме. Взяв телефон, набираю его. И как только слышу его голос, произношу:

— Нам надо срочно встретиться.

Подъезжаю к дому, который долгие годы считала своей крепостью. Семейным гнёздышком, что вила вместе с Ромой, вкладывая всю любовь, на которую только способна. Теперь же передо мной просто здание с тёмными окнами, которое я воспринимаю как ловушку, сотканную из лжи и цинизма.

Встреча с Ромой — формальность. В глубине души я уверена, что Оля сказала правду. Всё, чего я сейчас хочу, — посмотреть в его глаза. И услышать ответ на вопрос «За что?».

Холл встречает тишиной и прохладой. И кажется совершенно чужим: будто не я несколько месяцев выбирала обои, мебель, шторы и всё остальное, что окружало нас с Ромой, даря ощущение уюта и спокойствия.

Мужа нахожу в гостиной. Он встаёт с дивана, когда слышит мои шаги. На его лице расцветает улыбка. На столике замечаю пару бокалов и бутылку вина. Может, он пьян? Только так я могу объяснить его радостный вид. Впрочем, стоит Роме заговорить, и я понимаю, что вновь недооценила степень его самоуверенности.

— Вот ты и вернулась. Я ждал, когда ты наконец одумаешься, и мы сможем нормально поговорить.

— Думаешь, я приехала мириться?

— Зачем же ещё? Развод мы обсуждали через адвоката. Но я был уверен, что рано или поздно ты всё взвесишь и поймёшь, что нельзя рушить семью из-за одной ошибки.

— Ты повторяешься, — усмехаюсь.

Внутри всё буквально кипит от злости, но я стараюсь сдерживаться.

— Я готов повторить хоть тысячу раз, что сожалею о случившемся, — ещё больше воодушевляется Рома. — Я люблю тебя. И я очень ждал твоего возвращения. — Делает шаг ко мне, но натолкнувшись на мой взгляд, суетливо добавляет: — Давай немного выпьем? Нам это точно не помешает.

Молча присаживаюсь на край дивана. Рома откупоривает бутылку и разливает вино по бокалам. Один из них протягивает мне.

— За наше воссоединение! — произносит тост. — Знаешь, я думаю, что нам это даже на пользу. Мы осознали, насколько для нас ценен наш брак. И можем…

— Ко мне приходила Оля, — обрываю его разглагольствования, от которых начинает тошнить.

— Я поговорю с ней. И объясню ещё раз, что между нами всё кончено, — обещает, грозно нахмурив брови.

— Я уже с ней поговорила. По-сестрински, — добавляю голосу яда.

Рома морщится. Делает глоток вина, бросая на меня обеспокоенный взгляд. Похоже до него начинает доходить, что я пришла совсем не для того, чтобы упасть в его объятия.

— Ты точно ничего не хочешь мне сказать?

— Что она тебе наплела? Что бы она тебе ни сказала — это ложь!

— Неужели? Оля беременна. И, судя по её виду, это правда. — Не свожу взгляда с Ромы, ловя малейшее изменение в выражении его лица.

— Может, она и беременна, но точно не от меня! — Он залпом допивает вино и сразу наливает ещё.