Я смотрю на него и тону в его глазах. Мне безумно хочется его поцеловать. Снова. И от этого понимания я теряюсь. Если вчера я всё могла списать на шок, то сегодня это точно не может послужить мне оправданием. Но почему меня так к нему тянет?

Я помню его вчерашний отказ и отвожу взгляд, чтобы не выдать себя. Но Виктор не позволяет. Осторожно, даже нежно, обхватывает мой подбородок пальцами, заставляя снова на себя посмотреть. От него пахнет совсем не так как от Ромы: свежо и остро, с нотами ментола и бергамота. И я цепляюсь за этот аромат, ощущая, как он лишает меня любой причины отстраниться, когда Виктор накрывает мои губы своими.

Поцелуй выходит коротким, но ярким. Много лет в моей жизни был только Рома, и меня эмоционально штормит от самого факта, что так близко к себе я подпустила другого мужчину.

— Не представляешь, как тяжело было отказаться от поцелуя вчера. — Виктор произносит это, уткнувшись мне в шею и ласково прикусывая кожу.

— Я благодарна тебе за это, — говорю честно. — Я и сегодня не готова к большему.

— Я знаю. — Виктор смотрит мне в глаза. — Расскажешь, что творится в твоей жизни?

Не сразу, но киваю. Наверное, поделиться произошедшим во всех подробностях я не смогу, но в общих чертах — вполне. Он мне нравится, будет глупым отрицать очевидное. Я не хочу ничего загадывать или планировать. Пусть будет как будет.

Пока я ставлю цветы в вазы, потому что букет приходится разделить на две части, и разбираю продукты, Виктор заказывает наш будущий ужин. На этот раз выбираю я, и мы оба сходимся на цезаре и ризотто.

Еду привозят минут через тридцать, и всё это время между нами нет неловкости или тягостного молчания. Виктор рассказывает о своих центрах: как начинал, с какими трудностями сталкивался. И всё это с таким юмором, что я улыбаюсь, а порой и смеюсь, не переставая. Мне нравится эта лёгкость между нами. Виктор — это та незримая черта, за которой я оставляю боль, причинённую мне Ромой и сестрой. Он даёт мне надежду на то, что моя жизнь не закончилась на крахе семьи. И впереди меня ещё ждет много хорошего: новые люди, новые события и… новый мужчина.

После ужина мы остаёмся сидеть за столом на крохотной бабушкиной кухне. Виктор пьёт чай, потому что за рулём, я позволяю себе бокал вина, потягивая которое, обрисовываю ситуацию с Ромой. О том, что он изменил с моей сестрой, умалчиваю. Может, расскажу позже, а пока не готова.

— Твой бывший — редкостный идиот, — констатирует Виктор. — Потерять такую женщину. Но я ему при встрече скажу «спасибо», — усмехается. — Потому что, если бы не его идиотизм, мы бы с тобой не познакомились.

— А ты знаешь, как утешить даму, — улыбаюсь в ответ. Потом, чуть помедлив, осторожно спрашиваю: — Расскажешь, что у тебя с бывшей женой? Почему ты считаешь, что она опасна для детей?

Виктор вздыхает, и я хочу сказать, что он не обязан ничего говорить, если не хочет, однако не успеваю.

— Кира — наркоманка, — произносит глухо.

Я открываю рот, но просто не знаю, что сказать. Подобного я точно не ожидала услышать.

— Прости, я не должна была лезть, — выдавливаю из себя, пытаясь справиться с шоком.

— Тебе не за что извиняться. Если бы не хотел говорить об этом, что-нибудь соврал. Но мне не хочется тебя обманывать, — мягко улыбается Виктор. — Да и нечестно это было бы. Ты ведь рассказала о муже.

— Как это произошло? — решаюсь задать ещё один вопрос.

— Я точно не знаю, когда она начала употреблять. Понял, когда Соне было чуть больше года, когда застал Киру в невменяемом состоянии. Она клялась, что это было только один раз. Просто она устала и хотела немного расслабиться. Но… — Виктор горько усмехается, — затем прошло несколько лет в попытках вытащить её. Какое-то время она держалась, потом снова срывалась. Пока вообще не пропала почти на три месяца, а когда вернулась… Я понял, что не хочу, чтобы девочки видели её такой, и подал на развод.

— Мне так жаль. Особенно девчонок.

— Мамы им не хватает, это факт, — не спорит Виктор. — Но Киру я не могу подпускать близко, она до сих пор срывается, хотя и утверждает обратное.

Некоторое время мы молчим. Виктор потягивает чай, а я размышляю о том, что узнала. Я ведь и подумать не могла, что за его плечами столько пережитого горя. Как же это должно быть больно день за днём наблюдать, как любимый человек скатывается на дно. И как бы ты ни пытался помочь, всё бесполезно. А ещё и дети…

— Снова оставил девочек с братом? — интересуюсь, чтобы переключиться на другую тему.

— Ага.

— Мне показалось, он не в восторге от роли няни.

— Это точно, — усмехается Виктор. — На самом деле он любит девчонок, но погулять не дурак.

— Совершенно не семейный, — подытоживаю я.