— Конечно. Иначе бы не стала об этом говорить.

— Спасибо. — Маша порывисто меня обнимает.

Обнимаю Машу в ответ. Не знала, что ей не хватает заказов, иначе бы давно прорекламировала её среди знакомых. А ещё меня накрывает мыслью, что бывает куда тяжелее. Мне всего лишь изменил муж, а Маша пару лет назад потеряла своего, и теперь воспитывает двоих детей одна.

— Пришлите мне на рабочую почту напоминание, я завтра в офисе обсужу с коллегами.

Мы прощаемся. Официанты убирают на столах.

— Наталья Алексеевна, все остатки еды мы сложили в контейнеры и оставили на столе. Закуски, горячее.

— Спасибо.

— Если вам не сложно и всё понравилось, оставите нам отзыв на сайте? — с улыбкой спрашивает официантка и краснеет.

Молодая, красивая. Немного похожая на Олю. Хочется ответить что-то резкое, чтобы улыбка сползла с её лица. Но я сдерживаюсь, потому что эта девушка ни в чём не виновата. И свою ненависть нужно направить на ту, которая ещё недавно называлась моей сестрой.

— Да, обязательно, — обещаю я.

Оставляю в смартфоне заметку, потому что иначе забуду, а я всегда сдерживаю данные обещания.

И вот наконец дом пустеет.

Я возвращаюсь в тихую гостиную. И сразу вижу Рому.

— Ну что, Тата, пришло время поговорить? — доносится от мужа.

Смотрю на Рому и вижу перед собой не родного и любимого мужа, а незнакомца. Циничного и чужого. О чём мне с ним разговаривать? У меня нет желания выяснять отношения, тем более, выслушивать его оправдания и обвинения. Последних, уверена, будет в достатке. Ведь в глубине души Рома наверняка понимает, что сделал то, что выходит за любые рамки морали, но никогда этого не признает.

— Нет, — отвечаю решительно.

Проскользнув мимо, оставляю его за спиной. Каблуки стучат по ступеням. В тишине звук разносится по всему дому. И с каждым ударом я словно отсчитываю секунды до самого страшного. До момента, когда в наших отношениях будет поставлена жирная точка.

В гардеробной с верхней полки достаю чемодан. Раскрыв, закидываю в него необходимые вещи.

— И что это? — Рома встаёт рядом, сложив руки перед собой.

В голосе его звучит искреннее неподдельное удивление.

— Я собираюсь съехать. Не хочу находиться в доме, в котором ты мне изменял.

— Я не спал с ней здесь!

Его слова хуже пощёчины. Словно он мне великое одолжение сделал.

Стараюсь держать лицо и говорить ровным тоном.

— Мне должно от этого стать легче, да? Очень смешно!

— Не нужно реагировать так остро. — Рома меняет тактику: теперь его голос звучит мягко. Обволакивающе. Успокаивающе. — Каждый мужик может ошибиться. Мы двадцать лет вместе, и я не хочу с тобой разводиться. Мне с тобой… Комфортно.

Я замираю. Наверное, если бы он извинился, покаялся… Если бы он вообще изменил мне не с сестрой, то я… Смогла бы простить… Но то, что и как он говорит, только сильнее укрепляет меня в понимании, что всё кончено. Наша семья перестала существовать в тот момент, когда Рома спутался с моей сестрой. Полное отсутствие чувства вины лишь вишенка на горьком блюде, что преподнесла мне судьба.

— Ты сам себя слышишь? — Вопрос риторический.

Но Рома отвечает с полной серьёзностью:

— Так и тебе со мной комфортно. Надёжно. Я позволял тебе заниматься всем, чем ты хотела. Давал тебе всё и даже больше. Кому ты такая нужна кроме меня, а?

Кровь отливает от лица. Выронив пиджак, который собиралась положить в чемодан, оборачиваюсь к Роме. Что он имел в виду? Что я постарела? Или… ударил по самому больному?

Рома догадывается о том, что пришло мне в голову. И спешит заверить:

— Я не это имел в виду.

Но я понимаю, что именно это. Ладонь сама собой ложится на живот. Внутри меня так и не зародилась новая жизнь, как бы мы ни пытались. Годы обследований, по итогам которых пришлось смириться с вердиктом, что Рома здоров, а я… Мне так и не поставили точного диагноза, да и нужен ли он, если итог один: бесплодие. Я была готова на ЭКО, но Рома, уставший от больниц и врачей, не согласился, сказав, что нам хорошо и вдвоём.

— Тата! Послушай… — Делает шаг ко мне.

— Нет! — Не могу его видеть.

Рома был моей опорой. Моей тихой гаванью. Моей любовью. И моей единственной настоящей семьёй. Тем, кого у меня не забрала сестра. Потому что всё внимание, любовь и деньги родителей доставались только ей. Теперь и Рома тоже её.

— Просто уйдёшь? Думаешь, я бегать за тобой буду? — злится муж. — Сама приползёшь.

— Или не я, — роняю в ответ.

Оля с удовольствием не то что приползёт, прилетит к нему.

— Вот именно, — огрызается он.

И, к моему облегчению, скрывается в кабинете.