Его взгляд потяжелел, стал черным, как если бы я вглядывалась в бездну, пытаясь увидеть, что в её глубине. Сердце споткнулось. А когда он улыбнулся, то вовсе зачастило так, будто я бегу на предельной скорости. Я снова покрылась мурашками, дыхание сбилось. Меня к нему влекло. Он меня пугал.

Что он хочет сделать?

– Не хочешь, говоришь? – Каким-то неуловимым движением он сгрёб меня, прижал к себе и зашептал прямо в ухо, разгоняя волны жара по венам. Заставляя хотеть. Волноваться. Дрожать… не только от страха, но и от желания.

Ненавижу его! Ненавижу себя за влечение и дрожь, которым не могу сопротивляться!

– Нет. Ты очень хочешь. Только почему-то боишься себе в этом признаться. Не ври мне. И главное – не лги себе. – Дариан заглянул мне в глаза. Тон его голоса тоже изменился. Стал твердым и наглым. Дерзким, как всегда. – На остальное мне похер. Я тебя не отпущу. Ты моя, чёрт возьми!

Сердце трепетало пойманной птицей, но не только от ярости. Где-то в глубине, под слоем возмущения, шевельнулось что-то тёплое и опасное – крошечная искра надежды на то, что за его наглостью пряталось… что-то настоящее. «Ты моя». Эти слова, произнесённые с такой животной уверенностью, отозвались не только протестом, но и странным, пугающим резонансом внутри.

Его глаза, тёмные и глубокие, поймали мой взгляд, будто вытягивая наружу ту самую опасную надежду, что шевельнулась внутри.

– Тебе понравится стоять передо мной на коленях, малышка. – Хрипло выдохнул он, самодовольно улыбнувшись одним уголком рта.

Чертов…

Мысль захлебнулась негодованием, как и я. Воздух между нами накалился до предела. Стоило только чиркнуть спичкой и произошел бы взрыв. Его знакомый терпкий запах, смешанный с дорогим одеколоном, пьянил разум, сводя все доводы на нет.

Озабоченный придурок!

Но он был прав в одном – моё тело кричало громче всех моих же запретов.

– Катись ты, знаешь куда? – Меня затрясло мелкой дрожью, я чувствовала её даже в кончиках пальцев. Ладонь взметнулась вверх, чтобы ударить по наглому лицу, но он моментально перехватил её за запястье и несильно сжал, впиваясь в мои губы жадным, требовательным поцелуем.

Из груди вырвался стон… Это было сопротивление, но прозвучало податливо и пошло настолько, что уши обожгло кипятком. Дар тоже застонал мне в рот, сжимая крепче, почти пожирая меня губами. Он вылизывал мой рот, заставлял отвечать, сходить с ума, таять и дрожать от ярости одновременно.

Это нельзя было назвать поцелуем. Это был секс. Животная страсть. Необузданная. Первобытная. Необходимость друг в друге. Жажда обладать, поглотить, пить, впитывать в себя.

Черт! Кажется, я влипла…

Дар

Я не мог от неё оторваться. Мне казалось, что, если бы я хотя бы попытался это сделать, то умер бы на месте. Её запах проникал в кровь. Впрыскивался, как закись азота, заставляя сердце стучать в висках пушечной канонадой. Я терял остатки рассудка, сплетаясь с ней в сжигающем танце наших языков. Медленно, очень медленно терял остатки разума. Весь превращался в чувствительный комок нервов, реагирующий на любое прикосновение. Её попытки оттолкнуть и обнять одновременно, то, как она вцеплялась в мою майку, вселяли надежду, радовали и раздражали одновременно.

На сколько хватит её сопротивления? Сколько у этой девушки силы воли?

И сколько её у меня?

Она таяла в моих руках, как сладкая шоколадка, и я хотел облизать её всю. В этот момент я мог лепить из нее, как из податливого пластилина что захочется. Но я не хотел её менять. Нет. Я желал её такой, какой она была. Дерзкой, огрызающейся, бесячей, но такой охуительно сексуальной, что крышу сносило нахер, будто не было вовсе. Вся кровь перетекла в нижнюю голову. Я попросту перестал соображать. Всё случилось бы прямо здесь, в маминой машине, если бы водитель скромно не постучал в окно.

Чёртов блюститель времени…

Меня трясло от желания, от ужасного НЕжелания отпускать её, но… Скрипя сердце, пришлось позволить ей уехать. На этот раз. Отпустить. Снова.

Как же задолбало! Сколько можно уже? Я так сойду с ума…

Провожал взглядом удаляющийся с ней автомобиль и набирал Вендельского. Да, я мог бы сам отвезти её, отпустив водителя, но тогда мы бы точно не доехали. Я бы не выдержал.

Ник был не очень доволен неурочным звонком. Но поскольку мы самые его важные клиенты, он выслушал, всё запомнил и обещал выполнить. Я на него очень надеялся. У меня из головы не выходило то, как Таша вела себя в нашу первую ночь. Нужно было докопаться до сути. Безусловно, я мог бы сделать это сам, но зачем, когда есть Вендельский, делающий всю грязную работу?

Ему за это платят, так пусть отрабатывает свой хлеб.