– Да. Твое безразличие и полная незаинтересованность в наследии родителей очевидны. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. Поэтому, давай не будем создавать друг другу проблемы. Я сделаю вид, что тебя учу, ты сделаешь вид, что учишься. Потом скажешь боссу, что тебя это не заинтересовало и с чистой совестью будешь свободен. Только не нужно играть со мной в игры и повторять то, что ты делал в кабинете, лифте и так далее. У тебя полно других поклонниц. – Таша кивнула в сторону грустных бухгалтерш, постоянно поглядывающих на наш столик. – Можешь веселиться с ними или с кем-то другим, сколько твоей душе угодно. Только не на рабочем месте. Меня оставь в покое.

– Может быть я здесь именно ради тебя? – Сказал и замер, в ожидании ответа. Никогда еще не чувствовал себя так. Будто в любви признался. Сердце сжималось от волнения.

– Я на это не куплюсь.

– А на что ты купишься? – грубо, но раз она заговорила на тему оплаты, то почему бы не спросить.

Забавно и неприятно одновременно, было бы услышать четко озвученную сумму.

Может так и есть? Дело в деньгах? Почему я сразу не предположил? Не понял, с кем связался, придумал себе несуществующий образ, а вот в чем оказывается суть. Как… разочаровывающе…

Таша тяжело вздохнула, отложила ложку, так и не доев обед и посмотрела на меня как ученый на новый неизученный, потенциально опасный вид бактерий – с опаской и подозрением. Хороша актриса. Цену себе набивала профессионально.

– Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, – начала она настолько безразличным тоном, что у меня волоски на руках встали дыбом. – Между нами не будет ничего, кроме той ночи в отеле. Если бы я могла изменить прошлое, то никогда бы не повторила ошибку, провести ее с тобой.

Ох ты ж мать твою! Так вот как чувствуешь себя, когда тебя отшивают? Весьма неприятно, весьма. Вот только со мной этот номер не пройдет. Отшиваю всегда я, сладкая. И скоро ты это поймешь.

– Переспи со мной. – Включил режим говнюка. Ухмыльнулся, глядя на ее ошарашенное лицо. Красивая блядь! Даже сейчас, с нахмуренными бровями и недовольно сжатыми губами.

Ты хотела говорить прямо? Получай. Прямее некуда, милая.

– Что? – переспросила она чуть дрогнувшим голосом.

– Выполню все условия, как только трахну тебя. Если дело в деньгах, назови свою цену. Сколько ты хочешь? Пять тысяч? Десять? Двадцать? Только не перегибай, лям не заплачу, ты… – прохожу по ней оценивающим взглядом-сканером и хмыкаю, – столько не стоишь.

Таша

Что он только что сказал? Хочет заплатить за секс? Серьезно? Кем он себя возомнил? А главное, кем он считает меня? Думает, я его буду безропотной игрушкой? Купить захотел? Это мы еще посмотрим!

Я тихо засмеялась, глядя в наглые, самоуверенные синие глаза. Горький смех разочарования. Я думала, он мне понравился. Казалось, то, что я испытывала к нему можно назвать влюбленностью, но… Показалось. Ошиблась. Бывает, наверное. На душе неприятно скребло от обиды и боли. Правильно говорил Егор – мажоры давно утратили человечность из-за денег. И Дар был именно таким, хотя вначале казался… Да не важно уже, каким он мне казался.

– Забавная шутка, – мой голос на удивление спокоен, в то время как руки, спрятанные под столом, мелко дрожали от сдерживаемого гнева. – Думаешь, что можешь всех купить?

– Уверен в этом. – Скучающим тоном ответил он. – Назови цену, не стесняйся.

Господи, как же отвратительно! До чего мерзкий разговор. Меня будто в грязи измазали. В тот момент у меня было только одно желание – тереться металлической щеткой, пока не смою с себя эту пакость. И этому гаду я позволила себя целовать? Трогать? Подонок, вот он кто! Придушить бы, чтобы не мучался и других не мучал. Ладони буквально зудели от нестерпимого желания сомкнуться на его шее…

Нельзя… нельзя душить людей, Таша. Успокойся. Глубокий вдох – медленный выдох.

– Ты только что… – Спокойствие и только спокойствие! Я запросто могла наговорить лишнего, а мне здесь еще работать. – Торговался за цену. Столько заплачу, а вот столько не заплачу… Знаешь, что я думаю? – Я постепенно перешла с шепота на утробный рык. В столовой шумно, столики друг от друга на приличном расстоянии. Если люди не говорили в полный голос, то и не волновались быть услышанными. – Ты просто избалованный богатенький сынок, который, без родителей, ничего из себя не представляет. Так что засунь свои деньги себе сам знаешь куда.

– Мало предложил? – Он приподнял одну бровь.

Вот гаденыш! Как же бесит!

– Нет, ты не понял. – Оборвала его, чтобы он не довел меня до белого каления. Я была уже на грани того, чтобы вылить на него горячий кофе. – Я не продаюсь.

– Ты уже продалась. – Дар, со скучающим видом пожал плечами. – За зарплату. Твое время и силы, умственный труд в обмен на деньги компании. Все продаются и у каждого своя цена.

– В таком случае… – Я прищурилась, пытаясь понять, насколько он серьезен. По всему выходило, что… максимально. То есть, он действительно считал так, как говорил. – Сколько стоит, чтобы ты от меня отстал?