– А то что? – Не знаю, какого хрена я вообще решил поддразнить её, девчонка явно была напугана, поэтому я тут же поднял руки, будто сдаюсь. – Ладно. Понял. Что на тебе за херня надета? – Всё же не выдержал я. Это голубое недоразумение имело капюшон и висело на ней как будто она выпотрошила мягкую игрушку и нацепила на себя её шкурку. Забавно и так по-детски. Совсем не вязалось с образом, сложившимся в голове. В начале года Алла ведь была очень горячей. А вот это… совсем не в её стиле. Хотя, что я знал о ней?

– Сам ты херня, а кигуруми. В нём тепло. – Она посмотрела на меня, как на придурка, не знающего прописных истин. Кигуруми. Дурацкое название. – Ты нафига припёрся в такое время?

– За документами. Ты обещала.

– Завтра в универ принесу.

– Завтра меня там не будет.

– Стой тут. – Она закатила глаза и тяжело вздохнула. – Сейчас.

Тоцкая скрылась в комнате, прикрыв за собой дверь. А я оглядывался по сторонам. Чисто. Опрятно. Может быть даже уютно, но слишком тесно. Крохотный коридор метр на полтора. Кухня, не более трёх с половиной квадратов. Комнатушка, полагаю, такая же маленькая. Здесь вообще можно жить? Конура у собаки и та больше. Что за конченные условия у наших студентов? А ведь универ считается престижным, мать его местом. М-да.

– Держи. – Алла действительно принесла целую пухленькую папку. – Ознакомишься дома. А теперь пока. – Невежливо попрощалась она, подталкивая меня к выходу.

Открыл, полистал… Лучше бы я послушал Тоцкую и сделал это дома. Сжал зубы так сильно, что челюсти хрустнули. Вот ублюдок! Сколько девчонок он изнасиловал? Здесь информации даже не о десятке, а больше. Некоторых он еще и на видео снимал, чтобы шантажировать…

Пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это могло ждать Ташу. Я вовремя оказался рядом, но если бы нет, то… Я бы его убил. Выродок не заслуживал права, чтобы дышать. Папка затрещала в сжатых до побелевших костяшек пальцах. Мало я ему втащил тогда.

– Вали давай! – Тоцкая указала мне на дверь, недовольно сопя. В этом своём голубом недоразумении она совершенно не выглядела пугающей, скорее забавной. – И, Дар… – бросила она, когда я уже вышел в коридор.

Я обернулся и вопросительно приподнял одну бровь. Не хотелось рычать на ни в чем неповинную и без того напуганную девушку, потому рта я больше не открывал.

– Буду ждать хороших новостей.

Новостей она будет ждать. Хороших. По мне, единственной хорошей новостью была бы смерть придурка, но она имела в виду совершенно иное. Я кивнул, прощаясь, и пошёл к лифту.

Консьержка задремала. Теперь тут мог прошмыгнуть кто угодно. Никакой безопасности. Проходя, мимо специально топал громче, чем следовало. Старушка встрепенулась, посмотрела на меня чуть затуманенным взглядом и уставилась в работающий телевизор, клюя носом.

У матери вроде был контакт с деканатом. Надо бы поднять вопрос безопасности в женской общаге.

Я сделал всего один шаг за порог. Дверь за мной тихо закрылась. И тут, откуда-то сбоку, послышался ровный, безэмоциональный голос с лёгкой хрипотцой, который я тут же узнал:

– Я ведь предупреждал тебя не лезть к Тоцкой, Арондов.

Таша

– Егор! – бросилась к брату и вцепилась, как клещ. Обняла руками, чувствуя какой-то детский восторг. Его не было всего ничего, а я соскучилась до дрожи, словно не видела целую вечность. – Когда вы приехали? Почему так быстро? Где Ира?

– Она дома. Отдыхает. Ей последние дни было не очень. Решили вернуться раньше срока. А ещё в дороге укачало. Ты с темы не съезжай, где была? Почему так поздно? Родители мне снова дыру в голове сделали, что не могут тебе дозвониться. Что опять с телефоном?

Достала из сумки не подающий признаков жизни аппарат. И когда успел выключиться?

– Кажется, вырубился. – Помахала черным экраном перед лицом Егора, почему-то чувствуя себя при этом как-то… странно. Будто обманываю его. Снова. Хотя это не так. Внутри всё дрожало от радости и волнения. От того, что я понимала – предстоял серьёзный разговор, которого я боялась до трясучки.

– Ладно. Хрен с ним. – Махнул рукой брат, будто комара прогонял. – Идем домой. Вроде бы ты хотела мне что-то рассказать.

– Я? – Как бы я не прикидывалась, что всё в порядке, Егора этим не провести. Он всегда лучше других понимал моё внутреннее состояние. Но попытаться отшутиться стоило. Вдруг сработало бы? – Не помню такого.

– Зубы мне не заговаривай. Я тебя как облупленную знаю.

Пока отпирала дверь, мы разувались, я ставила чайник и суетилась на кухне, брат позвонил маме и отчитался, что со мной всё в порядке. С ним родители не спорили и вообще долго не разговаривали. Все лекции и нотации всегда доставались мне. И я прекрасно понимала, что меня ожидает по их возвращении. От этого накатывала такая усталость, что опускались руки.

– Они завтра возвращаются. – Сказал Егор, когда я села за стол, согревая озябшие пальцы о кружку.

Ну вот. Уже завтра.

– Ну, рассказывай, сестрёнка.

– Что рассказывать. – Я пожала плечами и смотрела куда угодно, только не ему в глаза.