Ох, зря я это сказала. Просто не хотела, чтобы он останавливался, а он… Стал долбиться ещё сильнее, мощнее, быстрее. Оргазм был безумным. Меня ещё никогда так не накрывало. Тело вздрогнуло, выгнулось, я сжалась внутри так, что почти остановила его толчки. Он охнул и выстрелил внутрь, замедляясь. Останавливаясь.

– Охренеть можно… – прошептал он, падая на кровать рядом. – Я тебя обожаю, Таша. Я люблю тебя.

Таша

Давно я так крепко не спала, как в эту ночь. Крепко, но очень мало. Если бы кто-то сказал мне раньше, что я начну отношения с парнем младше себя на пять лет, я бы рассмеялась в лицо, но теперь… Теперь я любовалась им спящим рядом со мной. У него оказались нереально длинные ресницы. Когда он вот такой, умиротворённый, спокойный, он будто ещё красивее. Сердце трепетало от одного только его вида.

Хотелось провести кончиками пальцев по чётко очерченным губам и скулам. Он не выглядел мальчишкой, нет. Дар казался старше своих лет. Мужественный, сильный, страстный… Что и показал этой ночью, измотав меня, залюбив до состояния, что я вырубилась без сил.

Я окончательно и бесповоротно влюбилась в этого несносного, наглого, дерзкого и до невозможности сексуального парня, только от взгляда, на которого голова кружилась, а между ног начинался потоп.

Сколько ещё подходов он делал за эту ночь? Сколько раз входил в меня и… Боже мой! Мы не предохранялись! Твою же… Дариана мать! Где были мои мозги в тот… в те моменты? Точно не в голове.

Оставалось надеяться, что я не забеременею из-за одной сумасшедшей, жаркой и такой сладкой ночи. В конце концов не всегда и далеко не у всех это происходит по щелчку пальцев, верно?

Я бы с удовольствием не тревожила его сон. Мне было так жалко терять этот момент, но нам нужно было собираться. И чем скорее, тем лучше. Родители приедут только к вечеру, но вдруг… Об этом «вдруг» думать не хотелось. Как бы я объяснила им обнаженного парня в своей спальне?

– Дар, – тихонько позвала, перелезая через него и тут же угодила в капкан рук.

Он прижал к себе, усаживая меня сверху, как наездницу.

– Давно смотришь на меня? – спросил хрипло, целуя в шею так нежно, что я тут же вся покрылась мурашками. Между ножек упирался крепкий стояк. – Нравлюсь?

Нравишься. Нереально нравишься. Сердце останавливается, когда смотрю на тебя.

– Нам вставать пора, – попыталась оттолкнуть и подняться, но куда там. Он держал крепко, одной рукой опустившись по спине и сжав попку так, что я ойкнула от неожиданности и захлестнувшего желания.

И как это я не заметила, что он в боевой готовности? Готов к труду и обороне. Особенно к труду.

– Встал. – Хмыкнул он, отодвигая моё нижнее бельё.

– Нет, не сейчас. Мы правда опоздаем, если…

Мой рот заткнули требовательные губы. Язык по-хозяйски прошёлся во рту и сплёлся с моим языком.

– Дар… – простонала я, не упуская возможности вырваться из цепких лап, но он уже упёрся горячей головкой в мокрые губки.

Я хотела остановить его, сказать, что мы уже задерживаемся. Что рискуем встретиться с родителями и оказаться в центре внимания, когда приедем на работу, но… Он толкнулся в меня и всё, что я смогла – это простонать ему в губы нечто нечленораздельное.

– Самое доброе утро, когда я в тебе. – Прохрипел он, насаживая меня на член. Снова и снова поднимая и опуская за бёдра.

Наглый большой палец размазывал влагу по клитору, пока я замерла, а он толкался в своём бешенном темпе. Головка скользила внутри, цепляя все возможные чувствительные места. Неистовыми толчками он зажигал во мне звёзды и пульсары, и я сходила с ума от движения внутри. По стволу стекала моя смазка, и я чувствовала, как он напрягается, твердеет и увеличивается. Распирает меня. Заполняет.

– Кончи для меня, – прошептал он, прожигая меня черным от расширенных зрачков взглядом. Слова сработали как неоспоримый приказ. Тело тут же отозвалось. Я сжалась, напряглась внутри, сжимая его, чувствуя мощные толчки острее, слаще. Так, что меня затрясло.

Палец на клиторе рисовал узоры, член внутри толкался всё резче, рвано, неровно. Глубоко, до пошлых шлепков нашей кожи. Меня заполнил жар, растекающийся от клитора по всему телу. Я пульсировала, сжимая его, втягивая глубже в себя, чувствуя, как он снова и снова извергался, заливая меня горячей густой спермой.

Мы задыхались, но не могли остановиться и перестать двигаться. Это была острая необходимость сливаться воедино. Быть одним, неразделимым целым.

– Сумасшедший, – выдохнула я, замирая. Останавливаясь. Чувствуя, как из меня вытекала влага вперемешку со спермой. – Мы опоздаем на работу, и все узнают…

– Пусть знают.

– Это не хорошо. Так нельзя, Дар.

Это испортит мне карьеру. И, возможно, жизнь. А еще твоя мать, мой босс, против.

– Ты моя. Так пусть все знают. Чтобы никто даже не подумал лезть к тебе.

О чём он думает? Ко мне до этого никто не лез, с чего бы вдруг сейчас начинать.