Провокация чистой воды, я пыталась задеть парня. И, судя по его слегка удивленному взгляду, мне это удавалось.

– Люблю опытных, сочных, как ты. – Придумал он ответ, протянул руку, взял последнюю оливку из моего бокала и отправил в рот. Свой.

Вот это наглость! Прожевал и не поморщился. Ему правда нравились оливки? Потому что мне нравились, и я хотела закусить сладкий вкус бьянки, но теперь придется придумывать чем закусывать. Или не закусывать.

– Опытные, значит… – прищурилась я.

Хочешь поиграть? Я как раз профессионал в играх «по-взрослому».

– То есть, комплимента ты не заметила, – он скорее констатировал факт, чем спрашивал.

– А он был? – снисходительная улыбка приклеилась к моему лицу. Скрыть под маской отношение к происходящему не удавалось, да я и не особо пыталась.

Отшивать таких как он я умела. Стоило только захотеть, и этот красавчик ушел бы не солоно хлебавши. Но пока что… Обычный флирт еще никому не вредил, верно?

– Ну, хорошо, – он придвинулся ко мне так, что создавалась иллюзия интимности. Мы будто не за барной стойкой ночного клуба, а в маленькой комнате, только вдвоем. Мир вокруг перестал существовать, сузился до его глаз. – Что, ты скажешь на то, что при виде тебя мое сердце колотился как сумасшедшее?

– Скажу, что с тахикардией стоит обратиться к кардиологу. – Саркастически улыбаюсь я.

– Согласен. Только если моим доктором будешь ты.

Он приблизился, навис надо мной так, словно хотел поцеловать. Наши губы настолько близко, что меня накрыло ароматом винограда, мяты и моей оливки. Теперь уже мое сердце сбилось с ритма и колотилось как полоумное. Это еще что за реакция? Он же мальчишка! Ему на вид то ли двадцать, то ли меньше! Нет, нет, нет. Такое точно не для меня.

– Предлагаю переместиться в более удобное для проведения обследования место. Мне ведь придется раздеться? – томно прошептал этот наглец.

– Хорошо, – слово сорвалось само, будто за меня говорил алкоголь. Хотя, наверное, так и было. Уперлась ладошкой в удивительно крепкие мускулы под майкой, отталкивая, – я поеду с тобой куда скажешь и сделаю все, что ты захочешь… Если, – выставляю перед его лицом указательный палец, на котором сосредоточился его взгляд, будто это самая важная вещь в мире, – ты правильно ответишь на один мой вопрос.

– Только если он не касается моего возраста или твоей профессии. Я весь внимание… доктор, – вибрирующий баритон окутывает словно патока, разливаясь огнем по венам.

Он сжал мою руку с вытянутым пальцем и втянул его в рот. Кожу ласкал горячий язык, тепло обволакивало, внизу живота полыхнуло жаром. Черт возьми, что он делает? С трудом оторвала взгляд от его губ, сглотнула и… тут же утонула в синеве его глаз. И вдруг, помимо воли, из меня вырвались строчки:

– … И все ж сильней всего отрава глаз зеленых. Твоих отрава глаз, где, странно искажен, мой дух дрожал не раз, стремился к ним в мечтах бессонных. И в горькой глубине изнемогал и гас.

Я замолчала, затаив дыхание в ожидании ответа. Не знаю почему я вообще вдруг вспомнила стихи. Видимо, я все же была невероятно пьяна. Автор этих строк мало известен, так что я была на сто процентов уверена в том, что мальчишка проиграл…

– Но чудо страшное, уже на грани смерти, таит твоя слюна, – продолжил он стих, сминая большим пальцем мою нижнюю губу. Смотрел на нее завороженно, пристально, расширенными на всю радужку зрачками. – Когда от губ твоих моя душа пьяна, и в сладострастной круговерти к реке забвения с тобой летит она.

Он закончил стих, медленно приближаясь к моему лицу. Близко. Очень близко. Мир сузился до опасной бездонной синевы, в которой я тонула.

Сердце стучало так громко! Кажется, этот невыносимый стук слышали все вокруг, он звучал громче басов музыки, от которых сотрясало стены. Я забыла, как дышать.

Губ коснулись губы. По спине электрическим током. Меня знобило, но не от холода. Я была голодна, но не до еды.

– Шарль Бодлер, «Отрава», – произнес он тихо, ласково заправив мне за ухо прядь волос. От прикосновения по коже пробежал разряд. Я покрылась мурашками. – Это был твой вопрос?

Я смогла лишь кивнуть. Слова застряли в пересохшем горле. Что это было? Как? Почему? Кто в его годы цитирует Бодлера? Мне срочно нужен был мартини. Я схватила бокал, осушила залпом. Жестом велела бармену повторить. Выпила еще один. И еще. Голова закружилась сильнее прежнего, в желудке горело огнем. И даже про оливки не вспомнила…

– Идем. – Голос прозвучал как приказ, уверенно, но в нем слышалась и какая-то странная нежность. Его рука обхватила мою, пальцы переплелись. Он поднялся и потянул меня за собой.