Я вздрогнула и обернулась. Дар стоял позади меня. Снова близко настолько, что я чувствовала его кожей, не смотря на разделяющую нас одежду. Почему он не спустился с остальными?

– Не твоего ума дело. – Огрызнулась. Могла ли я сказать ему, что Егор мой брат? Конечно могла. Но не посчитала нужным отчитываться.

– Ошибаешься. – Прошептал он, почти касаясь кожи губами. – Все, с кем ты общаешься – моё дело. Он твой парень?

– Давай договоримся, – злобно зашептала я, обернувшись к нему. – Тебя моя личная жизнь не касается, как и меня твоя.

Его глаза злобно сверкнули, а губы растянулись не в улыбку – в угрожающий оскал.

– Порви с ним.

– Пф! Еще у тебя разрешения не спрашивала с кем мне встречаться. – Фыркнула, отворачиваясь.

С громким «Дзынь», двери лифта скользнули в стороны. Толпа ломанулась в его недра, утягивая за собой, как бурная живая река. Нас придавило к стене и друг к другу так близко, что я захлебнулась его ароматом. От него было некуда деться, я вдыхала его и сходила с ума от головокружения и слабости в ногах. Крепкий торс вжимал меня в себя. Дар уперся в заднюю стенку лифта руками с двух сторон от моей головы. Склонился надо мной, заглядывая в душу. Зрачки расширены, дыхание обжигало кожу на щеке, скользило по ней как ласковое прикосновение.

– Я сказал – ты сделала. – Глухо прорычал он недовольным полушепотом. – Или я расскажу матери о нашем с тобой знакомстве. Думаю, ей понравится история про сутки в отеле… с тобой наедине… – Дар провел кончиком носа по моей щеке, а я покрылась мурашками… вся, когда он закончил с придыханием: – Мой сенсей.

Дар

Она заткнула мне рот.

В прямом смысле слова – впечатала свою ледяную ладошку в мои губы. Вроде бы простое прикосновение, а меня как молнией шарахнуло.

Она меня касалась. Сама! По собственному желанию, не по принуждению, как было в кабинете, когда я положил ее руку на свой пах.

Кожа к коже, холод к теплу, ее злость против моего озорства. В тот момент я готов был сказать что угодно, злить ее постоянно, лишь бы она трогала меня, вот так. Чтобы смотрела только на меня, а не на какого-то Егора.

Еще там, в коридоре, когда дамочки провожали меня в столовку, я услышал, как она ответила на звонок. Вежливо попросил дам занять для меня место, а сам задержался. Они скуксились, но обещали сделать все в лучшем виде, даже заказать мне большую порцию рагу. Только мне на все это было насрать. Я весь подобрался, когда увидел, как она улыбается, разговаривая по телефону. Мне она так не улыбалась. Ни разу. В груди неприятно кольнуло и зазудело так, что хотелось кожу разодрать.

Таша увлеклась разговором, ничего не замечая вокруг. Я затерялся в толпе, пропустил ее вперед и пошел следом, заглядывая через её плечо. Увидел, что говорила она с каким-то Егором. И…у меня зачесались руки найти его и прикопать. Стереть из ее памяти навсегда, чтобы она больше не улыбалась ему вот так. Эта ее улыбка должна быть моей. Только моей.

Таша. Что же ты сделала со мной?

Она не выходила из мыслей ни на секунду. Когда думал о ней, а на протяжении последних дней я делал это постоянно, сердце билось чаще, а в груди разрасталось странное чувство, которое я мог описать только как волнение. Дрожь. Я хотел ее. Стоило только вспомнить номер в отеле, ее обнаженное тело, упругую попку, как член тут же вставал.

Надо было взять ее тогда, воспользоваться, чтобы теперь не сходить с ума и не парить самому себе мозги. Но я блядь принципиальный.

Она – это всё, что мне было нужно. Я просто обязан ее трахнуть. Срочно! Чтобы эта навязчивая идея покинула мою голову, оставила меня в покое, позволила спокойно дышать, как раньше.

– Ты! – зашипела она, озираясь по сторонам, как загнанный зверёк в поисках спасения. – Тут полно народу! Хочешь, чтобы все знали?

Да.

Я хотел.

Хотел, чтобы все знали, что эта конкретная женщина принадлежит мне. И черт возьми, как же мне хотелось ее поцеловать в этом проклятом душном тесном лифте. Ее духи снова ударили в голову. В штанах потяжелел и набух член. Взять бы ее прямо здесь… Задрать юбку до талии, подхватить под попку, чтобы ножками меня обняла. Сдвинуть белье и вставить, прижав спиной к металлической стенке. Насаживать на член и целовать, целовать… Расстегнуть рубашку, выпустить красивую грудь… Мне хотелось искусать ее, пометить собой, оставить миллион засосов на белой гладкой коже… Единственное, что останавливало – слишком много зрителей, которые наверняка доложат обо всем матери. Если бы не это, то… я уже был бы в ней.

Забавная. Задала вопрос, а рот мне закрыла. Как же ты получишь ответ, милая?

Я хмыкнул ей в ладошку.

Таша тут же поняла, что сделала что-то не то. Одернула руку, как от огня, спрятала ее за спину, внимательно всматриваясь в затылки сотрудников Арон-Групп – не видел ли кто.

Никто не видел. Всем было насрать. Они даже не замечали нашего присутствия.