– Ты такая мокрая… Такая мокрая для меня… – Бормотал я, растирая сочную влагу между её ног.

Меня пиздец как возбуждала гладкая, нежная кожа и пожар между сладких складочек. Так и хотелось уложить её на спину, раздвинуть пошире ноги и вылизать всю, попробовать на вкус. А потом трахнуть. Член рвал джинсы. Я готов был взять её прямо здесь, у стены в коридоре. Средний палец скользил по клитору. Я чувствовал её возбуждение всем нутром. Горячее дыхание обжигало шею. Скользнул глубже. Нужно было войти в неё хотя бы пальцами. Почувствовать тугие стеночки. Услышать стон, услышать её «Да»…

– Нет, Дар… – выдала она тихим испуганным голосом, и принялась отчаянно отталкивать.

Какого…

– Хватит. – Более уверенным тоном сказала Таша. – Уходи.

Чего блядь? Уходи? Не это я ожидал услышать.

– Ты ведешь себя как девственница. – рыкнул, разозлившись на очередной отказ.

Сколько можно уже? В номере отеля она спокойно разделась передо мной… И пусть тогда на неё действовал препарат, но вела она себя вполне расковано. Может ли быть, что… Неужели она… Бред какой-то!

– Ты девственница? – заглянул в лазурные глаза и офигел. В них плескался такой страх, будто я раскрыл самую страшную тайну мира. Произнёс вслух то, что нельзя говорить.

Да не может этого быть! Серьёзно?

– Будто ты не знаешь! – тут же ощетинилась она, отталкивая, с неимоверным усилием вынимая мою руку из своих трусов.

Я не знаю блядь, прикинь? Пиздец! У неё никого не было! Как это вообще возможно? Быть целкой в двадцать пять, с такой-то внешностью. Это настоящее преступление.

– Отвечай. – Зарычал угрожающе, заставив её вздрогнуть и уставиться на меня своими бездонными глазами. Сердце пропустило удар в ожидании ответа.

– Как я могу быть девственницей после той ночи? – Таша сжала кулачки и стукнула меня ими в грудь. Не больно, но… я отступил на шаг. Смотрел на неё, как на… чудо света какое-то.

Она девственница. И это не шутка.

Если бы тогда в номере она не вырубилась, то я стал бы её первым. Первым! Мои мысли в этот момент можно было запикивать сплошняком, потому что ни одной цензурной не осталось. Ведь, если бы с ней в номере оказался не я, а уёбок Шайхулин, то… Он бы не сдерживался. Потом бы хвастал всем, что распечатал целочку. Что и как долго он бы с ней там вытворял? Она же была в полном неадеквате!

Вот паскуда! Убью блядь!

Заботливо обработанные раны на костяшках пальцев болезненно лопнули, настолько сильно я сжал кулаки. Права была Тоцкая – мудак заслуживал смерти. Долгой и мучительной.

– Уходи! – Таша вытянула указательный палец в сторону входной двери. Её рука дрожала. Она вся дрожала. Но при этом не отводила взгляд. Смотрела мне прямо в душу. – Убирайся. – уже менее уверенно. – Пожалуйста…

Кто так прогоняет? «Пожалуйста…»

Она уверена, что я лишил её девственности. И я обязательно это сделаю позже, вот только… Сказать или нет? Она всё равно поймёт, что между нами ничего не было, когда я вставлю в неё член. Но я должен, должен выложить всю правду. Чтобы она не загонялась. Чтобы решилась отдаться мне, не потому что «у нас уже было», а потому что хочет меня.

– Там в отеле… – начал я и тут же получил сильный толчок в грудь. Не понял? Это сейчас за что было?

– Не смей вспоминать ту ночь, понял? Я уже сказала, что это была ошибка! Ты считаешь, что каждая перед тобой раздвинет ноги? – снова ощутимый толчок в грудь. Я попятился. Не потому, что было больно, а потому, что её, кажется, накрывала истерика. Я знал, как трахать баб так, чтобы они кончали, но я не знал, как вести себя во время их истерик.

– Я не каждая!

О, это я уже понял! Понятнее некуда. Ты же до сих пор девственница.

– В здравом уме и трезвой памяти я не собираюсь с тобой спать, ясно? Только если ты снова напоишь меня до беспамятства, потому что той ночью ты меня не впечатлил. Я её даже не помню! – Снова толчок.

Она думает, что я ей что-то подмешал? Что это я её опоил? Ну пиздец, приехали!

– Каждый раз, когда мы оказываемся рядом, ты… лезешь со своими домогательствами и пошлыми шуточками. Хватит. Довольно. Уходи сейчас же!

Одним движением прижал упрямую трепыхающуюся девочку к себе. Сгрёб в охапку и зашептал ей в ухо:

– Той ночью, – шёпот тихий и спокойный, хотя внутри бушевал настоящий тайфун. – Ничего не было. Между нами ничего не было, Таша. Иначе ты бы запомнила, уж поверь.

Она застыла. Перестала колотить меня кулачками, вцепилась в джинсовку, почти обняла. Её тепло проникало сквозь одежду. Её запах сводил с ума. Я дышал ей и не мог отпустить. Просто не мог. Слушал, как замедляется, успокаивается её дыхание и неожиданно для себя обнаружил, что глажу шелковые мягкие волосы. Нереально мягкие, как шёлк. И мне это нравилось, чёрт побери! Мне всё в ней нравилось.