— Отпусти, придурок! — приходится вцепиться в его плечи.

— Спасибо! — выдыхает, глядя в глаза.

Спасибо⁈ Ты не спрашивал, когда буквально взял силой, чтобы показать, кто в доме хозяин. Гулял годами, едва не завёл ребёнка на стороне, как только совести хватает за что-то меня благодарить⁈

— Отпусти, — цежу сквозь зубы.

— Не отпущу, — смотрит снизу вверх и крепче стискивает. — Никуда никогда не отпущу.

Тратить энергию и нервы бесполезно. Я уже всё давно решила. К тому же, это по-прежнему может быть ребёнок Егора, мы хоть и не предохранялись только один раз, в офисе, но презервативы тоже не дают сто процентов гарантии. Наконец Платон ставит меня на землю, широко и счастливо улыбаясь. Совсем как в первый раз. Сложись всё иначе, тоже бы улыбалась, но мы живём не в прошлом, а здесь и сейчас, в поломанном, уродливом браке, который для меня остался пустой формальностью.

— Отвези меня домой, — говорю сухо. Не «поехали», а «отвези», потому что ему нет места рядом. Съездила в отпуск дух перевести, ага. Новые проблемы не решить простым бегством, а значит, надо спокойно разложить всё по полочкам, подумать, что делать в первую очередь дальше. Начну с малого: звоню маме, извиняюсь, что не смогу забрать сегодня Яшку.

— Ничего, родная, они всё равно с дедом завтра на рыбалку собрались, он сам тебя хотел попросить ещё остаться. Что ему в городе делать? Пусть на свежем воздухе бегает. Ты ещё, небось, после перелёта устала. Отдыхай.

Потом ей скажу, не по телефону. Егору тоже надо лично сказать. Даже представлять этот разговор не хочется, сразу начинает желудок крутить.

— Думаешь о том, как ему рассказать? — слишком он проницательный. Или у меня просто всё на лице написано.

— Не твоё дело, о чём я думаю! — сама себя спалила. Со вздохом отворачиваюсь к окну. Егор. Он с утра писал, спрашивал, как долетела. Мой ответ вышел слишком скупым, не до разговоров было — как раз Платон приехал. Останусь одна — позвоню. Живот громко урчит, вспоминаю, что с утра ничего не ела, а сейчас почти четыре.

— Кто тут у нас проголодался? Чего-нибудь хочешь? Помнишь, когда с Яшкой ходила, постоянно просила поке и роллы. Может, закажем?

— Не хочу.

Зачем он так себя ведёт? Даёт понять, что всё помнит, это больно.

— Давай тогда что-нибудь сладкое возьмём? Малиновый тарт или лимонный?

И это помнит. Точнее, отлично знает, что я не сладкоежка, но песочное тесто с кисло-сладкой начинкой обожаю.

— Нет.

— Давай тогда возьмём что-нибудь грузинское…

— Хватит! — взрываюсь. — Просто отвези меня домой, сама разберусь, что буду есть.

Какое-то время едем молча, пока Платон не произносит тихо:

— Не могу тебя отпустить, малыш. Правда не могу. Мы почти весь день вместе провели, впервые с того дня…

— С того дня, как ты всё разрушил, да. — Москва-Сити вырастает на другом берегу, почти приехали. — Мне надо побыть одной. Не дави на меня, сделай милость.

Понял, что спорить бессмысленно, молчит до конца пути. Даже не спрашивает, можно ли подняться, просто коротко прощается. С трудом передвигаю ноги, пока иду до лифта, устало приваливаюсь к стене. Достаю телефон. Новое сообщение от Егора.

Я недалеко от твоего дома. Могу заехать?

Егор

Давно так не проклинал пробки! Ещё немного, и увижу её, нетерпение сжигает, взгляд постоянно соскальзывает на букет, лежащий на пассажирском сиденье. Надо было в аэропорту встретить, но она отказалась. Впервые попаду к ней домой. Пусть это не самая лучшая идея, но ждать, пока приедет ко мне, просто нет сил. Лифт ползёт с черепашьей скоростью, постоянно смотрю на часы — задержался, обещал же, что приеду быстрее! Когда Ядвига открывает дверь, буквально швыряет к ней: обнять, поцеловать, наконец дышать одним воздухом.

— Я так соскучился, — на выдохе, в губы. Даже цветы до сих пор не отдал, целую, пока воздух не заканчивается. Она так отчаянно цепляется, что просто не могу отпустить.

— Это тебе, — наконец нахожу в себе силы остановиться. Протягиваю букет. Ядвига забирает, зарывается носом в лиловые колокольчики и молчит. Слишком долго молчит, это тревожит.

— Нам надо поговорить. — Голос сухой, надтреснутый. Что успело случиться⁈ Ещё вчера же всё в порядке было. — Пойдём.

Квартира у неё огромная, раза в два больше моей, хотя я всё же один живу. Стильно, но не вычурно, видно, что обставляли с любовью. Интересно, а семейные фотографии у них есть? Многие любят свои портреты во весь рост вешать, но у Ядвиги только пара картин. Возможно, уже убрала свидетельства брака, а может, из тех, кто не любит выставлять напоказ. Она кладёт букет на стол перед округлым диваном, выдыхает. Тревога скручивает внутренности в узел, готовлюсь к худшему.