— Это моя вина. Я был невнимательным мужем, поэтому Ядвига решила искать любовь и ласку на стороне. Я сам не идеален, поэтому простил. Но ребёнок — мой, в этом я уверен. Мы оба совершили ошибку, которую, уверен, больше не повторим.

— Повторит он, или нет — меня не касается, — говорю твёрдо. — У меня новые отношения, а не разовая связь, мой мужчина сделал предложение, которое я приняла. — Вру, не моргнув глазом. Вижу — Платон в шоке. — Поймите, ваша честь, разведёте вы нас сейчас, или нет — я всё равно уйду. Ну, если Платону хочется записать чужого ребёнка на своё имя и платить алименты…

— Это мой ребёнок!

Игнорирую его выпад, всё внимание только на судью и эмоции на её лице. Она отвечает задумчивым взглядом, словно взвешивает все «за» и «против».

— Ответчик утверждает, что ребёнок от него. Выходит, у вас была связь в этот период?

— Да. — Делаю глубокий вдох, на выдохе спокойно: — Он меня изнасиловал.

— Бред! Какое насилие, Ядвига⁈ Мы женаты, и я не припомню, чтобы ты сильно возражала.

— Да, ваша честь, в полной мере это сложно назвать физическим насилием, оно было, скорее, психологическим. Это было один раз, в то время, как с другим мужчиной у меня был, и, — впервые поворачиваюсь к Платону, завершаю с нажимом: — до сих пор есть секс на регулярной основе.

Вру во второй раз: Егор пока хранит молчание, точнее, мы видимся на работе, разговариваем на нейтральные темы, но вижу — до сих пор переваривает. Торопить не собираюсь, ребёнок — не игрушка, которую можно убрать в дальний угол. Пусть принимает решение взвешенно и с холодной головой.

— Ответчик, ваша жена уже выстроила новые отношения и с большой долей вероятности беременна от другого. Вы уверены, что хотите сохранить брак?

— Уверен. Я люблю жену, люблю сына и буду любить нашего нового ребёнка.

— Даже если окажется, что он чужой?

— Да.

А теперь его очередь врать, не моргая. Если вдруг Вселенная схлопнется, и он реально примет чужого малыша, его ведь свёкр продавит, и мы придём к тому, с чего начиналось — к суду.

— Хорошо, — вздыхает судья. Перебирает документы. — Вижу, с разделом имущества вы всё решили, и определять порядок общения не будете, — это мне. — На алименты тоже подаёте. Что ж… — короткий хлопок молотка, сухое: — Суд удаляется для принятия решения.

Думала, это будет длиться дольше. Ждала криков, скандалов, обвинений, но всё прошло гладко. Час, который отмерян судьёй, провожу в кафе рядом с судом. Волнения нет, напряжение наконец отпускает. После суда у меня приём у гинеколога, постановка на учёт. А исход суда не так важен. Перед зданием расхаживает Платон, явно меня ждал, хочет поговорить без лишних ушей.

— Это правда? — начинает первым. — Он сделал тебе предложение?

— Да, только тебя это не касается.

— В таком случае я буду требовать определения места жительства Яши со мной. Строй свою счастливую семью с другим мужиком, не желаю, чтобы сын на это смотрел.

— Он должен смотреть, как это же будешь делать ты?

— Нет, Ядвиг. Я не врал, когда говорил, что мне нужна только ты. Никакой новой мамы в жизни сына не будет. А у него не будет ещё одного папы.

На короткий, совсем крохотный миг представляю, что он заберёт у меня сына. Нет, на шантаж не поведусь, пусть не надеется. Он же понятия не имеет, каково это — быть с ребёнком. Свой график под него не подстраивал ни разу, если надо было брать больничный, сидела я. Конечно, всё решает няня, но только с проживанием, потому что надо подскакивать по ночам. Какая-то посторонняя женщина станет находиться с ним больше, чем родная мама…

— Очень удобно: наймёшь няню и сразу закроешь потребность в женщине рядом. Только выбирай покрасивее, чтобы двух зайцев убить. А я подам встречный иск на твоё аморальное поведение и верну сына.

— Ты так пытаешься подложить меня под другую, но я только тебя хочу.

— Угу. И будешь хранить верность до смерти, да? Может, в монастырь сразу, чего мелочиться?

— Ну, зачем в монастырь? Я не хочу больше отношений, жениться ни на ком не собираюсь, но…

— Секс никто не отменял, я помню. Это же у тебя другое.

— Не передёргивай, — кривится.

— Может, я передёргиваю, а ты — манипулируешь ребёнком.

— Ты видишь манипуляцию в желании оградить Яшку от влияния дяди, который ему никто. Если тебе удобно, можешь считать так. Но своим признанием о том, что спишь с другим, ты развязала мне руки.

Он не блефует! За это время успел всё обсудить с адвокатом. Кожа покрывается липким потом, в животе пусто. Суд вполне может встать на его сторону, тем более, если окажется, что сын от Егора. От беспомощности опускаются руки. Я ведь не собираюсь замуж за Егора, выходит, враньё ради развода может отобрать у меня сына. Даже сказать нечего. Возвращаюсь в зал суда, оглушённая. Когда возвращается судья, сердце уже готово выпрыгнуть из груди.