Вдруг после моих новостей мы вдвоём за сыном поедем? Мечтать не вредно, поэтому по дороге только об этом и думаю. Ядвига открывает в длинном халате, волосы распущены. А дома… пахнет домом. Без неё я сюда ни разу не заезжал.

— Забирай, что нужно, и уходи, — говорит и шлёпает босиком вглубь квартиры. Не похоже, что куда-то спешит, иначе уже была бы собрана и взвинчена. С хахалем своим поругалась, что ли? Обязательно выпытаю, но сперва, по привычке из детства, после улицы надо помыть руки. Полки без моих принадлежностей выглядят пусто, две зубных щётки тоскуют без третьей, моей. Тщательно вытираю руки, когда взгляд падает на небольшую корзину для мусора. Обычно там ватные палочки и диски, а сейчас там лежат… тесты на беременность. Достаю, раскладываю перед собой. Все три положительные. Ведёт. Вцепляюсь в раковину, не могу поверить. Беременна. От кого? Сгребаю все тесты, иду к Ядвиге. Она сидит с ногами на диване, подбородок на коленях, взгляд пустой.

— Скажи правду, — смотрю в упор. — Это мой ребёнок?

Ядвига

— Я не знаю.

Как до такого докатилась? Говорю мужу, что не знаю, от него беременна, или от любовника. Ничем не лучше его, с какой стороны ни посмотри. Ни о каком аборте не может быть и речи, я слишком принципиальна в этом вопросе. Вовремя или нет — ребёнок не выбирает, когда прийти в мир. Но я виновата в том, что, если отец Платон, то малыш будет расти в неполной семье. Его или нет — неважно, на развод не повлияет. Если срок шесть недель, то скорее всего отец Платон. Если четыре — Егор. Как могла вообще задержку прохлопать? Нарушения цикла периодически бывают, пришлось в своё время даже курс гормональных таблеток пропить, но помогло мало. Гинеколог говорит — особенность организма, потому что все анализы в норме. И вот, пожалуйста…

Платон усмехается, но не зло, а как-то весело. Смешно ему, конечно.

— У Лили был выкидыш, а ты беременна, и скорее всего от меня. Забавно.

— Забавно? Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ — взрываюсь моментально, чёртовы гормоны. — И почему так уверен, что от тебя?

— Потому что ты слишком благоразумна, чтобы спать с другими без презервативов. Как и я.

— Да уж, Лиля это доказала, — не могу удержаться. Абсурдный разговор. Даже новость о том, что Лиля больше не беременна, проходит по касательной.

— Забудь о ней. Теперь главное — мы.

— Ты прав, главное — мы, — кладу руку на живот. — Без тебя.

— Я не откажусь от своего ребёнка. — Он скрещивает руки на груди, качает головой. — Никогда.

— Никто не собирается лишать тебя родительских прав, если окажется, что отец ты. Но мы всё равно разведёмся, Платон. Не надейся, что я передумаю.

— Это мы ещё посмотрим, — роняет тяжело. — Собирайся, едем в лабораторию.

— Зачем?

— Как зачем? ДНК-тест делать. Разве тебе, — усмехается, — не интересно узнать, кто папа?

Звучит цинично. Словно в чужую шкуру влезла, и она мне не по размеру. Если окажется, что это Платон, как к этому отнесётся Егор? Какой мужчина согласится чужого ребёнка воспитывать? Я второго хотела, часто об этом думала. Мы с Платоном решили, что, когда Яшка в школу пойдёт, займёмся этим вопросом — очень девочку хотели. Яшку тоже в своё время планировали, готовились… Платон, конечно, прав: чем быстрее мы разберёмся, тем лучше. Неважно, кто отец, важно, что малыш уже есть и надо думать о нём и его здоровье. Встать на учёт, пройти обследование. Хотела же жизнь поменять? Вот и поменяла. Хочешь рассмешить Бога, расскажи о своих планах на завтра.

— Ты в этом у нас спец, — язвительно. — Расскажешь, как это происходит?

— У нас возьмут кровь, остальное — дело лаборатории. — Удалось смутить, глаза прячет. Смешно. Как же это всё смешно.

Выбираю, что надеть, когда на глаза попадается спортивный костюм. Его и беру, не хочу никаких каблуков, макияжа и укладок. Завязала хвост, краситься не стала, взяла кроссовки. Рядом с Платоном в рубашке и брюках выгляжу провинциалкой, подкатившей к миллионеру. Окинув взглядом, он вдруг уходит и возвращается в сером спортивном костюме и белой футболке. На голове кепка.

— Пусть считают, что мы от папарацци прячемся.

— Твою машину вся Москва знает.

— Хочешь, такси вызовем.

— Зачем? — уже уставать начала. Полежать бы. Первые недели и в прошлый раз тяжело давались, постоянно хотелось плакать, спать и блевать. Хорошо, что сейчас из всего набора только сонливость, тошнота пока прошла.

— Кто-нибудь увидит и задастся вопросом, что мы забыли в лаборатории.

— Да кому мы нужны? — теории конспирации, которыми меня вечно пичкал в первую очередь свёкр, сейчас лопаются, как мыльный пузырь. Да, скандальный развод и раздел имущества, конечно, могут тряхнуть ненадолго, но это не слухи о проблемах на производстве, или травмы, которые могут получить рабочие в цехах, или… Да много факторов, и личная жизнь верхушки не самый главный.