— Да не в этом дело, — отвечаю с досадой. И понимаю: как раз в этом. Нет, я верю Ядвиге и тому, что она переспала с Платоном не по своей воле, но представлять, как это было, не получается. На ней не было синяков, что уже списывает на нет слова о насилии, которое живёт в моей голове. Сперва, может, не хотела, потом растаяла. Это не даёт покоя: как ни крути, секс с Платоном был. Даже если ребёнок мой, где гарантия, что она не простит мужа? Подлые, не похожие на меня мысли, но от них не избавиться.

— Ты не хочешь на ней жениться. — Леся как всегда проницательна и бьёт точно в цель. Я не хочу на ней жениться, потому что не могу доверять на сто процентов. Но и терять не хочу. Как было хорошо, когда не было между нами ребёнка! Неужели я настолько жалкий, что готов сбежать в кусты?

— Всё сложно, — отвечаю со вздохом. Это вопрос времени и принятия, надеюсь, скоро мои тараканы замолчат и я смогу посмотреть Ядвиге в глаза и искренне попросить стать моей женой.

Ядвига

От эмоциональных качелей, на которых постоянно меня раскачивает Платон, начинает укачивать. Совершенно перестала понимать этого человека. То угрожает, то просить простить; то решает забрать сына, то превращается в самого заботливого мужа на свете. Как же это бесит! И гормоны, от которых штормит, тоже бесят. С Яшкой так не было, сейчас постоянно хочется плакать. Егор на несколько дней улетел в Красноярск, и я этому обрадовалась. На самом деле обрадовалась, потому что видеть его взгляд, полный вины непонятно на что, достало. Пусть сам решит, надо ему наше совместное будущее, или нет. Я за ним бегать с животом наперевес не собираюсь. На самом деле из-за всего, что случилось за крохотный срок, моя восторженная лёгкая влюблённость немного притупилась. Он по-прежнему интересен мне как мужчина, но, как бы это ни звучало, только в формате любовника. Приятное времяпрепровождение, никаких забот. Мы никаких далеко идущих планов на будущее не строили, тут он прав — конфетно-букетный период тем и хорош, что не напряжен.

Егор не был женат, не вставал ночами к ребёнку, не сидел с ним больным, и ещё множество не. Конечно, это вовсе не означает, что он станет плохим отцом и мужем, просто я отлично его понимаю. В любом случае, даже если окажется, что малыш от него, с трудом представляю, что выйду за него замуж. Сейчас не дремучее Средневековье, чтобы непременно взять чужую фамилию, потому что «так надо» и «так принято». В своих силах не сомневаюсь, благо, финансы позволяют и няню нанять в случае чего, и клининг заказать, чтобы не упахиваться дома в быту, не выпадать из жизни и при этом оставаться активной и счастливой мамой. А будет ли рядом мужчина — дело десятое. Эгоистично по отношению к детям? Возможно, но я имею право быть эгоисткой. Если Платон растворится в тумане, это, опять же, будет его выбор, а не мой.

Сейчас передо мной стоит другая задача: рассказать обо всём сыну и родителям. Еду к ним в смешанных чувствах, всё-таки их эта новость напрямую коснётся. Яшу — особенно. За него страшно до трясучки, до сих пор не представляю, как ему расскажу. Он, конечно, не парниковый цветочек, но всё ещё ребёнок, и любит папу, просто души в нём не чает. Внутри всё сжимается, когда представляю реакцию.

— Мама! — видит меня первым, когда только вхожу во двор и прикрываю за собой калитку. Кажется, стал ещё выше, вытянулся, загорел. Дедушка и бабушка у нас сторонники активного отдыха, а для мальчишки лучше не придумаешь, чем на рыбалку, или в сарае с дедом покопаться, а вечером, истратив всю энергию, лопать бабушкины пирожки, запивая чаем с вареньем.

— Медвежонок! — присаживаюсь, чтобы обнять, а у самой слёзы на глазах.

— А ты одна, без папы? — он заглядывает через моё плечо. — Он опять уехал, да?

— Скоро увидитесь, — отвечаю уклончиво, треплю волосы и беру за руку, поднимаясь. — Рассказывай, как у тебя тут дела.

До позднего вечера не отхожу от Яшки, слушаю его восторги, но сердце буквально разрывается. Оттягивать неизбежное бесконечно не получится, но как же хочется продлить эту безмятежность! Укладываю сына и выдыхаю — завтра всё расскажу обязательно.

— На тебе лица нет, — замечает мама. — Опять. Что Платон ещё натворил?

— Всё, мам, мы развелись. — Выдыхаю. — Он захотел, чтобы Яшка жил с ним, будет ещё один суд.

— А ха-ха не хо-хо? С чего бы это сын должен с ним жить? У него мать есть, обеспеченная, не маргинальная. Даже не переживай, суд на твою сторону встанет в любом случае. М-да, не ожидала такого от Платона. Всегда казался рассудительным мужчиной, а не мелочной обиженкой.

— Это ещё не всё, — продолжаю тихо. Смотрю в глаза. — Я беременна, мам. И не знаю, кто отец: Платон или Егор.

На кухне становится оглушительно тихо. Папа, до этого молчавший, так же молча закатывает глаза.

— Будешь рожать?

— Буду. Вы же знаете: я всегда двоих хотела, а другого шанса может не быть.

— Естественно, тебе решать, не нам. Мы с отцом поможем. Решила уже, как Яшке скажешь?