— И правда, кому? — с неожиданной лёгкостью соглашается Платон. Подмигивает: — Идём?

— Что ты такой довольный? — спрашиваю с подозрением.

— Просто рад, что мы едем куда-то вдвоём.

— Выяснять, от кого я нагуляла ребёнка, — замечаю прохладно. Меня это не веселит от слова совсем.

— А если он от Егора? — Улыбка сползает с его лица. Вздохнув, мрачно говорит:

— Тогда мне, видимо, придётся тебя отпустить.

— Что, не хочешь чужого растить? А если бы твоя Лиля до сих пор была беременна? Ты просил простить, но не представлял, каково мне будет знать, что где-то растёт твой ребёнок. Что, не думал об этом?

Он не успевает ответить — лифт открывается, в нём стоит парочка. Сперва губа у девушки высокомерно приподнимается, но быстрый оценивающий взгляд по нашим брендовым костюмам заставляет сладко улыбнуться и поздороваться. Наверное, недавно переехали, считают, что здесь все только в бриллиантах и мехах расхаживают, даже когда мусор выносят. За нас это, конечно, домработница делает, но факт остаётся фактом.

— А вы давно тут живёте? До сих пор не верю, что мы сюда переехали, да, зайчик?

Зайчик кивает и смотрит влюблёнными глазами.

— Давно, — отвечаю, глядя на пару. Молодые, все в любви, кажется, весь мир у ног лежит… Мы тоже такими были, а сейчас, вон, в лабораторию едем.

— Я слышала, тут есть замечательный частный детский сад, интересно, туда сложно попасть?

— У вас есть маленькие дети? — спрашиваю из вежливости.

— Нет, но скоро появятся, — гладит плоский живот. — А у вас?

— Сын.

— И скоро тоже будет малыш, — радостно заявляет Платон и кладёт руку на плечо. Кто за язык тянул⁈

— Ой, поздравляю! Будем вместе с колясками гулять.

Наконец лифт останавливается. Улыбаюсь, киваю и выхожу первой. Девушка продолжает что-то говорить, их машина стоит где-то рядом с нашими.

— Ого! — это зайчик наконец подаёт голос. Восхищённо уставился на Бентли Платона. Муж открывает дверь, сажусь, не слушая, что мне там рассказывают про совместные походы по врачам, обсуждение детских болячек и фотосессии. Новая яжмать скоро появится. Точнее, уже появилась.

— Забавные, — хмыкает Платон, садясь за руль. Да уж, обхохочешься. Сегодня не день, а дурдом, и останавливаться он точно не собирается.

В лаборатории прилично и строго. Пока Платон разговаривает с администратором, присаживаюсь в кресло. Слава Богу, у него хотя бы хватило ума поехать в другую лабораторию, не в ту, куда Лилю возил. И так от позора уши горят. Платон садится рядом и вдруг берёт за руку.

— Скоро нас пригласят.

В кабинете для забора крови медсестра приветливо улыбается, надевает перчатки и спрашивает:

— Какой у вас срок?

— Не знаю, — ещё одна порция унижения. Платон за дверью остался, у него возьмут после меня. — Около шести недель.

Перчатка громко щёлкает по запястью, медсестра качает головой.

— Простите, но мы можем сделать тест только с девятой недели, когда у плода появится ДНК.

Девять недель. Это что, ещё месяц ждать⁈ Я же с ума сойду за это время!

— Поехали домой, — говорю, выходя из кабинета. Хотя нет, одно я могу выяснить сегодня. — Нет, найди ближайшую клинику, сделаю там УЗИ.

Платону звонят по работе, и всю дорогу до другой клиники я избавлена от необходимости с ним разговаривать. К разговору не прислушиваюсь, хоть он и на громкой связи. От работы сейчас слишком далека, своих проблем по горло. Ещё вчера была полна планов, в которые ребёнок совершенно не вписывался. От обиды на судьбу щиплет в носу. Нет, малыш, на тебя я не обижаюсь, но так не должно было быть.

Когда мы подъезжаем, Платон до сих пор разговаривает, поэтому в клинику захожу одна. Очередей здесь нет, в кабинет проводят сразу, девушка, делающая УЗИ, постоянно улыбается. Понимаю, это часть сервиса, но её радостное восклицание заставляет всё внутри сжаться.

— А вот и наш малыш! Шесть недель, всё в порядке, развивается по плану. Поздравляю!

Значит, Платон. Закрываю глаза, считаю до десяти, медленно-медленно. Единственный раз, единственный, когда я ненавидела его с такой силой, что хотела убить. Из моей ненависти и его больной страсти родилась новая жизнь.

— У нас очень хорошие врачи, вы уже встали на учёт?

— Пока нет, — сажусь и поправляю одежду. — Но я обязательно подумаю над тем, чтобы наблюдаться у вас.

Врач у меня есть. Я к ней лет десять уже хожу и менять не вижу смысла, но зачем девушке эта информация? На следующей неделе запишусь к Алле Петровне. Вот кто тоже обрадуется беременности: давно говорила, что не стоит тянуть и лучше рожать сейчас. До сих пор не верится, что это правда.

Платон ждёт в коридоре, встаёт, когда выхожу, но не говорит ни слова. Только на улице говорю:

— Скорее всего он твой.

Взвизгиваю, дыхание перехватывает — он резко отрывает от земли и кружит.