С силой стискиваю её, как будто так смогу защитить. Если бы. То, что съехала, радует, но Платон до сих пор её муж, и развод начнётся только после выпуска акций. Конечно, штамп в паспорте не даёт Платону на неё исключительных прав, но всё равно связывает пока по рукам и ногам. Я хотел бы, чтобы переехала ко мне. Но сына куда деть? Дети для меня — неисследованная территория, с ним познакомиться бы для начала. Как примет? Впереди только сложности. Жизнь стремительно меняет вектор, не успеваю перевести дух, а ей каково всё менять?

— Я буду рядом, — говорю, не думая. — Что бы ни случилось, ты можешь на меня положиться.

Ядвига обмякает в моих руках. Короткий миг полной беззащитности, прежде чем выпрямиться, поправить одежду.

— Спасибо, — отвечает серьёзно. — Мне очень важно это слышать.

Она уходит, а через час мне звонит Дмитрий — помощник Платона.

— Здравствуйте, Егор Павлович. Вам удобно будет встретиться с Платоном Сергеевичем в четверг в восемь вечера? Адрес я пришлю.

Пролистываю своё расписание, ничего важного не запланировано, причин для отказа нет, тем более, сам предложил. Что ж, надеюсь, после нашей встречи Платон поедет прямиком к протезисту.

Ядвига

Нет большего унижения, чем то, которому подверг Платон. Да, моё тело до сих пор реагирует на него, но душа… Хотел таким образом показать свою власть и мою беспомощность? Доказать что-то себе? Ненавижу. Как я его сейчас ненавижу! Колотит при одном только взгляде.

— Ядвига Яновна, к вам Платон Сергеевич, — в кабинет заглядывает секретарша. Каменею. Киваю — не закатывать же скандал. Нам всё равно надо поговорить, лучше сейчас, чем потом. Входит стремительно, так, что полы пиджака развеваются, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд, останавливается в шаге от стола. Подниматься не собираюсь, смотрю исподлобья. Жду.

— Значит, Егор.

По лицу не прочесть, о чём думает. Да, мой любовник обрёл физическое воплощение, каково теперь тебе?

— Думаешь, сможешь к нему уйти и жить долго и счастливо? — Он приближается, внутри всё невольно сжимается, хочется отодвинуться, едва удерживаю себя на месте. Тяжело опираясь о стол, Платон нависает надо мной, и наконец вижу уже знакомую ярость. За маской сдержанности полыхает молниями гроза. Незнакомый страх холодит сердце. Никогда его не боялась, вообще не боялась мужчин. Платон доказал, как легко можно сломать мнимое чувство защищённости и собственных сил.

— Тебя не касается, с кем и как я буду жить после развода, — стараюсь, чтобы голос не дрожал, но бросает в ледяной пот. Приступ паники всё сложнее контролировать.

— Касается, потому что с тобой будет мой сын, — резко говорит он. — Ебись с кем хочешь и как хочешь, но если уйдёшь к нему, Яшку я не отдам.

Не думала, что до этого дойдёт. Что станет бить по больному, наотмашь. Сцепляю руки в замок с силой, от которой белеют пальцы. Начинает бить дрожь, пока не заметная, но я уже знаю, к чему приведёт — к слезам. Столько лет не плакала, а теперь плотину прорвало. Сказывается нервный стресс, постоянное напряжение, в котором теперь живу. Егор и его обещание защиты сейчас слишком далеко, главная угроза передо мной. Только не дать понять, как на самом деле мне страшно!

— У тебя хватает совести манипулировать сыном? — спокойно, ещё спокойнее, пока сердце падает в желудок.

— Думаешь, я буду играть честно? Я же сказал, что не отпущу. — Платон хищно улыбается, резко хватает за щёки и впивается в губы. Страх парализует. Пытаюсь сделать вдох, но лёгкие слиплись. Колотит, долгожданная злоба придаёт сил. Прикусив его язык так, что рот наполняется чужой кровью, отталкиваю и бью со всей дури по щеке. Ладонь печёт, на его коже расползается пятно.

— Не смей! — цежу, зубы отбивают дробь. — Не смей меня трогать!

— Ему ты, значит, всё позволяешь, а мне, твоему мужу, хуй с маком⁈ — рычит и снова тянется ко мне. Отъезжаю в кресле, подрываюсь, начиная задыхаться.

— Ещё одно движение, и я пойду к журналистам. Расскажу о нашей семье всё, пусть будущие акционеры решают, брать акции или нет, когда во главе стоит такая мразь!

— Иди, — выплёвывает Платон. Скрещивает руки на груди, приблизиться больше не пытается. — Расскажи, какая ты шлюха, готовая бросить семью ради любовника.

— Ты тоже чистым не останешься.

— Я — мужчина, мне простят.

В этом его правда. Что положено Юпитеру, не положено быку. Подумаешь, налево ходил, с кем не бывает? Ну, беременная любовница, так от ребёнка не отказывается. А я… Моя карьера, моё имя — шлейф потянется такой, что потом годами отмываться. Нам надо просто развестись по-тихому, не провоцировать.

— Поэтому будь хорошей девочкой, не надо никуда съезжать. Я закрою глаза на твою измену, и мы начнём всё сначала.