– Зачем девице еще одно образование? – спросил он резко и хмуро посмотрел на Алана. – А вы кто? Вы даже не маг. Из какой вы семьи? Судя по одежде, из самых низов. Ты для этого учишься? Чтобы самой себя обеспечивать всю жизнь?

– Дорогой, давай обойдемся без скандала посреди улицы, – с натянутой улыбкой сказала мама.

Отец зло прищурился, но смолчал. На нас, и правда, обернулась прошедшая мимо пара. Что-что, а мнение окружающих всегда волновало отца больше, чем реальное благополучие.

– Спасибо, мама, – улыбнулась я. – Вы решили остановиться у Артура?

Мама кивнула.

– Мы тогда поедем, а завтра приезжайте к ужину, познакомимся нормально, – предложила она, косясь на отца.

Тот тяжело вздохнул, окинул еще одним тяжелым взглядом Алана и пошел прочь. Мама кивнула нам и поспешила следом.

– Я не понравился твоим родителям, – заметил Алан, провожая их взглядом.

Я пожала плечами.

– Мама тебя еще полюбит, а отец не тот, на чье мнение стоит опираться. Он рассматривает мою свадьбу только с позиции собственной выгоды.

– А ты нет? – спросил Алан, подходя ко мне ближе и заглядывая в глаза.

– Я вообще не рассматриваю, – фыркнула я, отчего-то волнуясь.

– Даже со мной? – спросил Алан, его взгляд стал пытливым, болезненно-острым.

Я пожала плечами.

– Ты сам отказался от этой идеи, – решила я немного повредничать.

– Ты же знаешь, что это моя главная мечта, еще с детства, – сказал Алан серьезно, глаза его взволнованно блестели. – А с твоим появлением мечта стала более конкретной. Все остальное – признание семьи, статус мага – лишь ступени на пути к ней.

Мое сердце быстро забилось в груди, и я заметила:

– Ты еще не все ступени прошел.

– Верно, – кивнул Алан и достал из кармана кольцо. – Но я хочу заявить о своих намерениях. А то так отвернешься, и снова кто-то попытается увести или украсть тебя.

Я нервно хмыкнула, рассматривая тонкий ободок в виде лозы с довольно крупным камнем.

– Элла, ты согласна стать моей женой? – спросил Алан, внимательно рассматривая мое лицо.

Я протянула ему руку. От волнения я не смогла выдавить ни слова. Алан аккуратно надел мне на безымянный палец заблестевшее в лучах солнца кольцо.

– Выдыхай. Это только помолвка. Пока ты не будешь готова, не поженимся, – сказал Алан, внимательно наблюдая за моим выражением лица. – Да и помолвка – не капкан. Если захочешь ее расторгнуть, скажи, я все сделаю без ущерба твоей репутации.

Я с трудом оторвала глаз от кольца и посмотрела на волнующегося Алана.

– Без ущерба, значит, – задумчиво повторила я. – Это очень… благородно.

Алан вздохнул.

– Просто всегда помни, что я в первую очередь – твой друг.

Я улыбнулась и взяла его за похолодевшую от волнения ладонь.

– И почему принято помечать кольцом только девушек? Надо и на тебя что-то надеть, чтобы никто не смел засматриваться, – сказала я ворчливо, и Алан наконец-то улыбнулся.

Он обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. Его сердце все еще колотилось очень быстро. Наверняка, мое испуганное выражение лица его заставило попереживать. Но я была счастлива. Солнце ярко светило, Алан был рядом, и впереди нас ждала еще целая жизнь.

Семь лет спустя

Поверхность моря, темно-синего на глубине, и лазурного ближе к берегу шла легкой, блестящей рябью. Я мечтательно улыбнулась и обернулась к Алану, в этот момент перевернувшего решетку с рыбой. Угли зашипели от попавшего на них жира.

Через пару минут, шумно расплескивая воду, на берег вышел дель Моро с Кэтрин на руках и повел носом. Он как всегда почуял готовность еды раньше всех.

– Как хорошо, что вы приехали, – сказала Кэтрин, закутываясь в большое полотенце. – Потом у вас уже не будет столько свободного времени.

Я погладила уже прилично округлившийся животик и улыбнулась. Двое сыновей дель Моро плескались рядом на мелководье, такие же жгучие брюнеты, как отец, и только младший, пухленький и милый трехлетка, унаследовал зеленые глаза от матери.

– Да, мы и сами давно уже никуда не выезжали, – продолжала Кэтрин. – Ученики отнимают все свободное время, да и стройка эта… – она махнула рукой и взяла с тарелки маленький помидор.

Алан принес к нашему небольшому складному столику готовую рыбу, а дель Моро, смеясь, шагал к нам от воды с уцепившимися за его ноги, как обезьянки, детьми.