– Госпожа?.. – удивилась Лара, глядя на мечущуюся меня.

– Всё в порядке! – рыкнула. – Сделай мне ванну, пожалуйста!

Мне требовалось время прийти в себя. В голове мелькали десятки вопросов: не погорячилась ли я? Они ведь теперь могут нарочно спрятать всё имущество супруга, и, если у меня окажется нерасторопный адвокат, я уйду ни с чем. Но не это главное: что дальше? Как в этом мире устраиваться, здесь же сплошные предубеждения и шовинисты?

Мне здесь не нравилось! И мужчины вокруг не нравились. Красивые, но отменные негодяи! Ни стыда, ни совести, ни чести!

«Мне бы ленту полистать, пару постов написать, расслабиться, но телефона-то нет… Эх, почему я раньше не ценила, что у меня была и свобода слова, и права?..» – мысленно бурчала я.

– Лара, а как сплетни так быстро разлетаются по городу? – задалась я вопросом, вглядываясь в девушку, которая суетилась в ванной комнате. – Устно? Неужто все только меня и обсуждают, раз деверь явился так быстро? Он ведь так же, как и мы, живёт в поместье за городом.

– Уверена, что ваш развод – достойная тема для бесед. Но его обсуждают не только в личных беседах, вы также стали героями жёлтых листков.

– Это что? – удивилась я, вновь не находя в доставшейся памяти ответов.

– Это что-то наподобие газет, только меньше и содержит лишь досужие сплетни. Высший свет обожает эти выпуски!

– А я почему про них ничего не знаю?

– Так вы же никогда и никого не обсуждали. Никогда не любили сплетничать, это же недостойно… – нахмурила она брови. – Хотите почитать?

– Конечно! Ситуация изменилась, я стала героем этих сплетен и хочу знать, что обо мне пишут!

– Так вы и до этого часто там фигурировали… – смутилась она. – Я сейчас выясню у дворецкого, где старые выпуски, и принесу вам. Господин оплачивает не только все газеты, но и все жёлтые листки. Ваши дочери их обожают.

Она вернулась быстрее, чем набралась ароматная ванна, принеся с собой кипу газетных листов.

– Зачем моему супругу столько? – удивилась я. – В поместье приходило всего пару выпусков, а здесь…

– Так роду же принадлежит издательство, которое выпускает «Крылатую весть». Вот лэйр и отслеживает конкурентов.

– Точно! – шлёпнула я ладонью по лбу, стремительно перебирая газеты и находя нужную, в то время как в памяти Киры раскопала, что это было убыточное издательство. Её супруг не раз на это сетовал, но и продавать не спешил.

Остаток вечера я провела за принятием ванны и чтением газет и жёлтых листков. Было непривычно: ленту не смахнуть, да и запас информации ограничен, но это уже что-то. Конечно, мне больше всего понравились листовки со сплетнями – язык живой, не говоря уже о том, сколько интересного происходит в столице. Жаль только, что без картинок…

Зато перед сном я точно знала, чем хотела бы заняться: тем, что, без сомнения, умела! А потому первым делом с утра направилась к адвокату.

– Господин Шарп, я хочу издательство! – вместо приветствия заявила ему.

– Какое?

– Наше!

– То, что выпускает еле живую газетёнку «Крылатую весть»? Недальновидно! Эта газета на грани банкротства, хотя для вас это не должно иметь значения, ведь издательство не может перейти к вам по закону, потому как является родовым имуществом. И, кстати, у меня для вас прискорбные новости: что касается имущества вашего супруга, то помимо городского особняка и небольшой коллекции художественных ценностей за ним ничего.

Мужчина сидел в одной рубашке и жилете, закатав рукава, и внимательно сканировал взглядом пухлую пачку документов перед собой. Казалось, он ночевал здесь… И по тому, сколько рядом с ним стояло пустых кружек из-под кофе, я сделала вывод, что права.

– Бред! – усмехнулась я. – Это всё его братец постарался! Вот же паразит!

– О чём вы, Кира? – чуть подался он вперёд. – Вы виделись с Рхайдарром Кзарр’талинн’Рахар?

– О да! Вчера и он, и мой супруг предложили мне крохи, а после – убраться с глаз долой, но я не согласилась! И тогда он пригрозил, что я прогадаю…

– Вам нужно было сообщить мне о своей беседе. Впредь, прошу, если что-то такое происходит, сразу ставить меня в известность, – недовольно поджал он губы, задумчиво постукивая кончиками пальцев по краю стола.