— Я учусь выбирать споры.

— У кого?

Я взяла чашку.

— У обоих мужей. Один научил меня, что открытая дверь не всегда свобода. Второй — что закрытая не всегда защита.

На его лице снова появилась та неподвижность, которую я уже начала узнавать.

— Ты поедешь после полудня, — сказал он. — Я сообщу управляющему.

— Благодарю.

— И, Алеста.

Я подняла глаза.

— Если ты ищешь там письма Дамиана, помни: мертвые оставляют после себя не только любовь.

— Я уже говорила, что ищу не любовь.

— Тогда что?

Я не ответила сразу. Иногда молчание полезнее правды.

— Порядок, — сказала я наконец.

Он усмехнулся почти беззвучно.

— Осторожнее. Порядок часто оказывается красивым названием для мести.

Я не стала спорить.

После полудня экипаж отвез меня в старый квартал Орсо. Дом Дамиана стоял на тихой улице у канала: три этажа серого камня, узкие окна, балконы с чугунными перилами, герб над дверью, потемневший от времени. Когда-то я входила сюда женой. Сегодня вернулась под надзором чужой экономки и двух молчаливых мужчин.

Управляющий, господин Эллар, встретил нас у порога. Он постарел за этот год. Или я просто раньше не замечала, насколько он устал.

— Госпожа Терран, — поклонился он.

Не Орсо.

Никто больше не называл меня Орсо.

— Господин Эллар.

Он на миг задержал взгляд на моем лице, будто хотел сказать что-то личное, но рядом стояла госпожа Вирс. Поэтому управляющий только отступил, пропуская нас внутрь.

Дом пах пылью, закрытыми комнатами и сухими травами, которые прежняя кухарка раскладывала в шкафах от моли. Слуги почти все были распущены после расторжения брака. Мебель накрыли белыми чехлами. В холле стало больше пустого пространства, чем я помнила.

Иногда отсутствие вещи слышнее самой вещи.

На стене у лестницы не было портрета Дамиана в юности. В гостиной исчезли два кресла у камина. На подоконнике, где он оставлял письма, лежала только пыль. Все это не имело значения для дела, но каждое отсутствие цепляло память.

— Что именно вы хотите забрать? — спросила госпожа Вирс.

— Личные бумаги и книги, которые принадлежали мне до расторжения брака.

— Управляющий подготовил опись.

— Опись смотрят после комнат. Не до.

Экономка не спорила, но пошла за мной так близко, что я слышала ее дыхание.

Первый этаж я прошла почти не глядя. Гостиная, малая столовая, музыкальная комната. Я задерживалась там, где должна была задержаться женщина, вернувшаяся в дом прежнего мужа: у камина, у пустой рамы, возле стола, где на древесине остался след от чернильницы. Госпожа Вирс наблюдала. Пусть наблюдает. Иногда лучшая маскировка — дать человеку именно ту картину, которую он ожидает.

— Кабинет, — сказала я.

Управляющий замялся.

— Госпожа, кабинет был осмотрен Палатой.

— Тем лучше. Значит, ничего опасного там не осталось.

Один из охранников кашлянул. Вирс бросила на него короткий взгляд, и он снова стал каменным.

Кабинет Дамиана находился в конце второго этажа.

Когда дверь открылась, мне пришлось остановиться на пороге.

Комната была почти пустой.

Не просто убранной. Выпотрошенной.

Исчезли высокие шкафы с архивными томами. Исчезла лестница на колесиках, по которой я однажды чуть не упала, когда доставала сборник клятвенных решений. Исчез большой письменный стол у окна, где Дамиан работал ночами. На стенах остались светлые прямоугольники от снятых полок. На полу — следы тяжелой мебели. В углу стоял один узкий шкаф с распахнутыми пустыми дверцами.

Письмо из пустого кабинета.

Я еще не знала, почему эта мысль пришла так ясно, но уже поняла: пустота здесь была не последствием обыска. Она была указанием.

Дамиан любил прятать важное не в тайниках, а в нарушениях порядка. Там, где глаз спотыкается.

— Что здесь оставили? — спросила я.

Эллар опустил глаза.

— Почти ничего, госпожа. Палата забрала рабочие бумаги магистра Орсо. Часть книг опечатали. Личные вещи переданы в хранилище.

— Кто именно проводил осмотр?

— Люди магистра Террана, — ответил он и тут же поправился: — То есть Палаты.

Госпожа Вирс повернула к нему голову.

Управляющий побледнел.

Я сделала вид, что рассматриваю пустой шкаф.

— Я хочу побыть здесь несколько минут.

— Госпожа, — начала Вирс.

— Дверь останется открытой. Охрана в коридоре. Вы можете стоять у порога, если считаете, что я способна вынести из пустой комнаты государственную тайну под юбкой.

Экономка не оценила тон, но и возразить не смогла. Формально я просила немного. Слишком мало, чтобы отказ выглядел разумным.

— Пять минут, — сказала она.

— Десять.

— Семь.