— Значит, скажу иначе. Если кто-то приблизится к тебе под именем Дамиана Орсо, ты должна сообщить мне первой.

— Должна?

— Да.

Я взяла зонт. Пальцы не дрогнули. Это было маленькое чудо, но в ту ночь я была готова принимать даже маленькие.

— Я услышала.

— Это не ответ.

— А ты не задал вопрос.

Мы смотрели друг на друга слишком долго для мужа и жены, которые якобы спорили из-за храма. Потом Кассиан отступил. Не проиграл. Просто перенес разговор на другой день, когда у него будет больше фактов.

— Возвращайся в комнаты, Алеста. Завтра я распоряжусь, чтобы тебе подали успокоительный отвар.

— Я не стану его пить.

— Я знаю.

Он сказал это без раздражения. И именно поэтому мне стало не по себе. Кассиан уже не рассчитывал, что я послушаюсь. Он перестраивал игру под женщину, которая начала сопротивляться.

В комнате я заперла дверь, проверила оба окна, дождалась, пока коридор опустеет, и только потом вскрыла нижнюю часть ручки шпилькой. Кольцо Дамиана выпало на ладонь холодным темным кругом. Без вспышки, без голоса, без боли. Обычное серебро, если не знать, сколько в нем смерти.

Я спрятала его не в камин и не в книги. Рейнард был прав: Кассиан слишком хорошо понимал прежнюю меня. Поэтому я вынула из дорожной шкатулки щетку для волос, открутила резную спинку и вложила кольцо внутрь полой ручки. Щетку мне подарила мать. Кассиан считал ее sentimentalной мелочью, а такие вещи мужчины его склада часто недооценивали.

Утром я проснулась с одной мыслью.

Мне нужно было попасть в дом Дамиана.

Не в городской архив, не в Палату, не к Рейнарду. Именно в дом, где мой первый муж жил до Совета клятв и куда я не возвращалась после расторжения. Если Дамиан успел оставить записку в моем сером томе, значит, мог оставить и другое. Он думал слоями. Всегда. Одно послание вело к следующему, одна подсказка проверяла, сумеет ли человек дойти до второй.

Сказать Кассиану правду было невозможно.

Скрыть желание поехать в дом Орсо — тоже.

За завтраком он сам облегчил мне задачу. Сидел во главе длинного стола, пил черный кофе и просматривал утренние донесения. Я ела тост с медом, не чувствуя вкуса, и ждала подходящего момента.

— Ты сегодня не поедешь в город, — сказал он, не поднимая глаз.

Я положила нож рядом с тарелкой.

— Доброе утро, Кассиан.

Он перелистнул страницу.

— Доброе.

— Ты решил начать день с запрета?

— С предупреждения.

— Оно отличается от запрета только тем, что звучит воспитаннее.

Теперь он посмотрел на меня.

— После вчерашнего исчезновения я имею право усилить охрану.

— Исчезновения?

— Лина ждала тебя в экипаже сорок семь минут.

— Ты уже допросил ее?

— Я побеседовал со слугой, которая вернулась в дом в состоянии страха.

Значит, Лина выдержала. Или сказала достаточно мало, чтобы Кассиан не счел нужным давить сильнее. Надо будет найти способ защитить ее. Позже. Когда у меня появится хоть какая-то власть, кроме собственной выдержки.

— Она испугалась не за себя, — сказала я. — Она боялась твоей реакции.

— И имела основания?

— Ты спрашиваешь меня?

— Да.

Я встретила его взгляд.

— В этом доме все имеют основания бояться твоей реакции, даже когда ты говоришь тихо.

Кассиан закрыл папку.

— Ты сегодня жестока.

— Нет. Просто точна.

Он молчал, изучая меня так внимательно, что завтрак стал похож на заседание без протокола.

— Чего ты хочешь, Алеста?

Вопрос был неожиданным.

И слишком удобным, чтобы быть случайным.

Я могла сказать: свободы. Правды. Копию заключения. Возможность открыть дверь без чужого разрешения. Но ни один из этих ответов не приблизил бы меня к дому Дамиана.

— Забрать несколько вещей из дома Орсо, — сказала я.

Кассиан почти не изменился в лице. Только пальцы на чашке сжались чуть сильнее.

— Зачем?

— Если Дамиана официально признали мертвым, его личные вещи должны быть разобраны.

— Этим займется управляющий.

— Я была его женой.

— Бывшей.

— Бывшей женой, которая узнает его бумаги лучше любого управляющего. Если в доме остались документы, касающиеся имущественного спора, мне нужно их видеть до передачи в архив.

Это было разумно. Не только эмоционально. Я видела, как Кассиан это оценил. Запретить прямо он мог, но прямой запрет подтвердил бы, что в доме есть то, чего он боится.

— Дом Орсо опечатан частично, — сказал он. — Кабинет проверяла Палата.

— Значит, мне не о чем беспокоиться.

— Тебя будет сопровождать госпожа Вирс и двое людей охраны.

— Разумеется.

— Ты не останешься там одна.

— Я и не просила.

Он посмотрел внимательнее.

— Слишком легко согласилась.